Глаз дракона - Лилия Батршина

— А теперь, — сообщила она, потрепав пса по мощному загривку, — я хочу посмотреть, где живут остальные обитатели замка. Покажешь?

Олум вместо ответа с готовностью отправился вышагивать по солнечному коридору. Лада рассмеялась и побежала за ним.

До конца дня девушка успела осмотреть, пожалуй, все помещения замка, включая кладовые и различные склады, куда пес ее так же привел. Слуги несколько пугались, увидев Олума, но Лада при них держала его за ошейник и успокаивающе улыбалась. Иногда ей даже жестами что-то объясняли, сами показывали, и Лада воочию убедилась, что слугам у Сонэра живется не так уж и плохо. Провели ее и в небольшой тренировочный зал, где Сонэр занимался фехтованием. Пока что он был пуст, но, как девушка помнила, после ужина он хотел отправиться именно сюда. До самой ночи она Сонэра не видела, исключая, конечно, ужин. Сразу после него Лада ушла снова в библиотеку, поскольку ничего интереснее нее она пока не нашла, выбрала себе книжку из тех, которые были ей понятны, и читала до самого захода солнца. Пес время от времени прибегал к ней и снова клал голову ей на колени, сидел так минут пять, нежась у нее под рукой, потом убегал, видимо, к своему хозяину. Лада только улыбалась и качала головой. Едва увидев, как солнце садится, она отложила книгу и ушла к себе в комнату.

Ее, конечно, подмывало запереть дверь. Просто ради любопытства. Однако что-то ей подсказывало, что лучше этого не делать, потому что будет плохо и двери, и ей самой. Лада с внутренним голосом согласилась, памятуя, как Сонэр взбесился от почти невинной шутки, вздохнула и, встав у окна, стала расплетать сооруженную утром прическу. Стянула ленту, помотала головой, давая волосам полежать немного свободно, пока она расплетала косички. Затем заплела свою обычную косу. Все это, учитывая задумчивость и отрешенность той, которая это все делала, заняло достаточно времени, солнце успело сесть. И едва за горизонтом погас последний его огонек, как дверь открылась и в комнату вошел Сонэр. Лада оглянулась, повернулась к нему. Сонэр, как сделал днем раньше, запер дверь, подошел к ней и, не сказав ни слова, прижал ее к себе и впился — именно впился — ей в губы поцелуем, страстным и беспощадным. Сонэр был разгорячен боем, глаза горели, руки были так горячи, что, казалось Ладе, вот-вот прожгут ткань ее костюма.

— Вот теперь не отвертишься… — услышала она хриплый шепот над ухом, потом, не выпуская из объятий, ее оттеснили к кровати и повалили на нее. И прижали настолько крепко, что при всем желании сопротивление было бы бесполезно…

Так и потекли дни для Лады. Она занималась, штурмуя непонятный язык амери, читала, бегала по замку, играя с Олумом, гуляла по его окрестностям. Как выяснилось, она несколько недооценила размеры острова, на котором находилась. Замок Рэйконов располагался на широкой платформе на вершине холма, и платформа эта закрывала все, что оставалось внизу. Как Лада вскоре обнаружила, обойдя оградную стену кругом, из замка шла неширокая, но утоптанная и удобная дорожка вниз, куда Лада, конечно, тут же и отправилась. И если раньше она недоумевала, где это Сонэр может гулять, то теперь остров открылся ей во всем своем суровом великолепии. Он целиком состоял из скал, спускавшихся к самому морю. Кое-где они были покрыты мхами, а кое-где были даже обширные полянки, где росли совсем маленькие, карликовые, прижавшиеся к земле и отчаянно вцепившиеся всеми своими корнями в камень деревца. Эти полянки были для Лады настоящей находкой: она обнаружила на них некоторые знакомые и очень хорошие травы, выгадала время и немедленно набрала несколько пучков, так что вскоре в ее комнате запахло сушившейся травой. Сонэр, впрочем, против этого не возражал, вернул ей пучки, собранные девушкой в Первую Июльскую ночь, и совершенно не мешал ей заниматься тем, что она любила. В какой-то мере он это даже поощрял, долго в тайне от нее искал в библиотеке книгу, связанную со знахарством, а когда нашел, немедленно вручил Ладе, чем ее несказанно обрадовал и удостоился звонкого поцелуя в щеку. А в конце недели, придя к ней вечером в комнату, он принес в сложенных ладонях какой-то мешочек.

— Что это? — удивилась Лада.

— Я передал своим людям в твоей стране задание, — пояснил Сонэр. — Они должны были найти и прислать семена твоих лекарственных трав и цветов. Вот все, что они достали. Можешь теперь цветник устраивать.

— Ой, Сонэр… — Лада взяла мешочек в руки так осторожно, словно он был сделан из хрусталя. Поставив на столик, она его развязала и сунула внутрь свой любопытный нос. И тут же чихнула от терпкой смеси запахов многих трав. Сонэр улыбнулся, Лада завязала мешочек и подлетела к нему с необыкновенно счастливой улыбкой на лице. — Спасибо тебе огромное!

— Да не за что, — рассмеялся Сонэр, поймал ее на бегу, прижал к себе и с лукавой усмешкой заглянул в глаза. Губы у самых ее губ прошептали: — Может, не только словами отблагодаришь?

Лада в ответ смущенно улыбнулась и прижалась к его губам.

Теперь девушка часто, устав от чтения и спертого воздуха замка, уходила, подобно Сонэру, гулять по острову, нередко в сопровождении Олума. Можно даже сказать, что она быстро привыкла и полюбила остров, по достоинству оценив его мощную красоту. Иногда она случайно встречалась с Сонэром, когда уходила на прогулку тогда же, когда обычно уходил он, но они почти никогда не разговаривали и, едва завидев друг друга, расходились в разные стороны. Лада Сонэра понимала: ему необходимо было время, чтобы побыть одному, как и каждому человеку.

Как только появилось новое занятие, дни стали лететь для Лады с невероятной скоростью, прошло полторы недели, а она и оглянуться не успела. За это время она изучила язык до такой степени, что даже стала потихоньку разговаривать, сначала с Сонэром, очень осторожно и пугливо, потом, осмелев, стала кое-как, наполовину жестами, наполовину на ломаном амери, изъясняться со слугами и стражей. Не прошло и трех дней, как она знала всех стражников и всю прислугу по именам, и разговорные навыки ее все больше росли и крепли, она говорила все увереннее и понимала все больше из того, что говорилось вокруг. Сонэр ее открыто не хвалил, но в глазах его всегда светилась такая неподдельная радость, когда он слышал ее звонкий голос, что-то щебечущий на его языке, что это было для девушки лучше всяких похвал.

Надо сказать, что Лада и Сонэр за все это время медленно, но неуклонно сближались. Они все больше находили общих тем для разговоров, все больше времени проводили вместе, и это время доставляло каждому неподдельное удовольствие. Лада постепенно уверялась в той симпатии, которая возникла у нее с первых секунд их разговора с Сонэром, он ей все больше нравился с каждым днем, все больше она к нему привязывалась. Не говоря уж о том, что каждый вечер Сонэр неизменно приходил к ней в комнату. Лада к нему попривыкла, привыкла и научилась ладить с его характером, поняла, когда можно возражать и сопротивляться, а когда все же лучше не стоит (особенно это касалось его вечерних приходов) во избежание неприятных последствий. Однажды она все-таки заперла из любопытства дверь, желая посмотреть, что он будет в таком случае делать. Обернулось все неожиданно: зазвенели ключи и дверь преспокойно открылась. А вот Сонэр был в ярости, Ладе едва-едва удалось его утихомирить, на ходу сочинив, что она задумалась и заперла дверь машинально. Сонэр поворчал, порычал, совсем как Олум, но в конце концов более-менее успокоился, и Лада поняла, что он так же быстро вспыхивает, как и отходит. Она была рада сделать еще одно открытие в его характере, но наперед зареклась проводить такие эксперименты, и весь следующий день вела себя на удивление тихо, только чтобы не спровоцировать новую вспышку.

Однако, как бы ни нравился Ладе остров и как бы она ни привязывалась к мужу, она все равно иногда грустила. Грустила по времени, которое, увы, уже было не вернуть, когда она жила дома, в кругу семьи. Иногда становилось так тоскливо, что хотелось выть. Но при Сонэре она эту тоску показала только однажды, когда вспомнила про бабушкины книги заговоров и мигом, на глазах, погрустнела. Сонэр, видимо, понял, в чем дело, потому что ничего не сказал, а только подошел к ней и обнял, прижав к груди. Лада была ему за это благодарна: меньше всего ей сейчас хотелось слышать какие-либо слова, но почувствовать, что кто-то если и не понимает ее целиком, то пытается ее понять и сочувствует, было для нее как бальзам на раны.

Однажды днем, когда Сонэр традиционно ушел из замка, чтобы побыть в одиночестве, Лада не последовала за ним, как обычно, а осталась в библиотеке. С самого утра над островом висели тучи, моросил мелкий дождь, дул достаточно сильный пронзительный ветер, и девушке меньше всего хотелось гулять по такой погоде. Она только высунула на улицу нос, постояла маленько у крыльца, раздумывая, идти или не идти, потом решила, что прогулка будет чревата простудой, и ушла обратно в замок. Она хотела немного почитать какую-нибудь книгу на своем языке, чтобы отвлечься от чужеземной обстановки кругом, да и мысли у нее в этот день были отнюдь не радостные, а больше похожие на тучи за окном. Поискав на первом ярусе, девушка не нашла ничего, что смогло бы ее заинтересовать в достаточной степени, поэтому она, недолго думая, поднялась на второй и начала поиски там. Она стояла ровно над дверью, там, где стоял Сонэр, когда искал для нее учебник, решив, что, может, там найдется что-нибудь, подходящее к ее настроению, но тут дверь в библиотеку открылась и послышались какие-то голоса.