Воссоединение волчьей стаи - Аврора Джейсон

небольшие кушетки, накрытые белыми простынями, под которыми угадывались очертания тел. Сама мысль о том, что здесь может быть ее мама, вселяла леденящий ужас. Остановившись возле одной из кушеток, Джейсон обнял Софи за плечи, словно пытаясь ее подстраховать. Джонатан откинул простыню… И Софи увидела ее. Тело матери, изуродованное, искусанное, с глубокими рваными ранами, обнажающими кости. Девушка оцепенела, не в силах отвести взгляд. Сознание отказывалось принимать реальность. Страх, одиночество, безысходность захлестывали ее с головой. Ей казалось, что это кошмарный сон, от которого она вот-вот проснется.

Не замечая, как по щекам катятся слезы, Софи вспоминала их вечерний разговор, еще вчера полный жизни. А теперь… Теперь ее нет. Она робко коснулась ее руки – ледяной, словно кусок льда, и тут же отдернула, содрогнувшись всем телом. Сколько времени она здесь стояла, она не знала. Мир словно замер, и казалось, что это длится вечность. Джонатан накинул простыню обратно и попросил Джейсона увести девушку. Не сопротивляясь, Софи вышла на улицу вместе с ним. Парень усадил ее на ближайшую скамейку. Несколько минут она сидела молча, не поднимая головы. Потом, наконец, произнесла:

— Когда это случилось?

— Утром ее нашли на окраине леса. Вокруг были волчьи следы. Скорее всего, напали поздно вечером. На теле видны следы борьбы, она отчаянно сопротивлялась… Софи, теперь ты понимаешь, насколько все это опасно? Мы должны уехать сегодня же. Это уже не шутки, – проговорил парень, в его голосе звучала надежда.

— Нет. Сначала я похороню маму, увезу сестру отсюда, а потом уже делай, что хочешь, – Софи вытерла слезы и, пошатываясь, направилась к дому. Джейсон подхватил ее под руку. По пути они встретили Генри. Увидев Софи, он поспешил навстречу и обнял ее.

— София, мне так жаль… Твоя мама… Это просто кошмар. Ты держись, у тебя еще младшая сестра, у нее кроме тебя никого нет. Если что-нибудь понадобится, сразу говори, – Генри отступил на шаг и посмотрел на Софи с сочувствием.

— Слушай, у нее и так горе, так что не лезь! Все понятно? – Джейсон слегка оттолкнул Генри от Софи.

— А ты еще кто такой? – Генри с удивлением взглянул на Джейсона, внутри у него все закипало от злости.

— Тот, кто ей по-настоящему нужен, так что убирайся отсюда, – Джейсон заметил, что они примерно равны по силе, и незнание возможностей противника заставляло его действовать осторожно.

— Прекратите оба! Ведете себя как дети! Оставьте меня в покое! – Софи слегка оттолкнула обоих и, пройдя мимо них, направилась к дому.

Глава 3

Несколько дней тянулись мучительно медленно после похорон, прежде чем София набралась духу заговорить с Евой об отъезде в Лос-Анджелес. Заварив обжигающе крепкий чай, она села за дубовый стол в столовой, и, собрав волю в тугой комок, начала:

— Ева, мне необходимо вернуться в город. Но я не могу оставить тебя здесь одну. Собирай вещи, завтра на рассвете мы уезжаем. Билеты уже забронированы, хорошо?

София нежно сжала тонкую руку сестры, заглянула в ее потухшие глаза и замерла в ожидании ответа. Ева едва слышно прошептала:

— Хорошо, я пойду собираться.

И словно тень, скользнула в свою комнату. София долго сидела в столовой, погруженная в монотонную симфонию дождя. Несколько дней нескончаемый ливень терзал землю. Девушка боялась, что безудержные потоки воды размоют и без того хрупкую дорогу. Допив терпкий чай, она поднялась в свою комнату, достала старый потертый чемодан и принялась неспешно собирать вещи. Через пару часов, переодевшись в простую ночную сорочку, она легла в кровать, но сон бессовестно бежал прочь. За окном бушевала разъяренная гроза, утробные раскаты грома сотрясали дом до самого основания, а дождь, казалось, только усиливал свой натиск. Внезапное предчувствие заставило ее подняться.

Спустившись вниз, она услышала приглушенные шорохи, доносившиеся из столовой, и увидела распахнутую дверь. Схватив старую бейсбольную биту, лежавшую у двери, она бесшумно вошла в комнату и щелкнула выключателем. В ярком свете, словно вор, замер Джейсон, копавшийся в старинном мамином комоде. От неожиданности он неловко ударился головой о край полки.

— Джейсон, что ты здесь делаешь? И почему дверь открыта? — Голос Софии звучал напряженно, но твердо.

— Софи, почему ты не спишь? Уже поздно, — растерянно пробормотал Джейсон, словно пойманный с поличным.

— Сейчас это не имеет значения. Что ты ищешь в мамином комоде? — Она отставила биту в сторону, не сводя с него глаз.

— Я… я искал старый фотоальбом. Там фотографии моей семьи, когда я был маленьким, — Джейсон виновато протянул Софии несколько пожелтевших от времени снимков. На них была его семья и два маленьких мальчика с родителями.

— Кто это? — София указала на мальчиков.

— Это я и мой младший брат Итан. Он умер два года назад, — его лицо омрачилось тенью скорби, а в глазах мелькнула вспышка ярости.

— А это твои родители? — тихо спросила София.

— Да, это моя мать, Милена, и отец, Джим. Они погибли в автокатастрофе, — он торопливо захлопнул альбом и, избегая ее взгляда, протянул его Софии. Она молча вернула его в комод, тяжело вздохнула и, не сказав ни слова, ушла.

Утром ее разбудил взволнованный, почти истеричный голос Джейсона.

— Софи, вставай! Живо одевайся! Жди меня внизу! — выпалил он и, не дожидаясь ответа, выбежал из комнаты.

Она торопливо натянула спортивные штаны и майку, пробежала вниз и увидела, что Джейсон в крайнем возбуждении мерит шагами столовую. София, стараясь сохранять спокойствие, приготовила чай, достала из холодильника ватрушки и села напротив него.

— У нас серьезные проблемы. Повстанцы спилили огромное дерево во время грозы, и оно заблокировало дорогу. Есть ли другие пути в город? — спросил он, глядя на нее с тревогой.

— Кто такие повстанцы? И зачем им перекрывать дорогу? — София, забыв о чае, вскочила и принялась рыться в старых шкафах, пытаясь найти карту. Через несколько мучительных минут она достала пыльную карту и разложила ее на столе.

— Повстанцы — это люди, которые яростно не приемлют нашу политику, террористы, по сути.

— Ладно, посмотрим. Здесь главная дорога, а вот старая заброшенная тропа. Ее забросили после войны, она наверняка вся завалена. Она проходит через глухую деревню, а оттуда можно попасть в город, но там не проедет ни одна машина. Дорога крутая, идти около пятидесяти километров, — он внимательно изучал карту, водя пальцем по выцветшим