Меж Днестром и Прутом, от Карпат до Дуная. Очерки по истории российской Бессарабии - Игорь Николаевич Иваненко

вокруг Османской империи. Доверившись посулам Наполеона вернуть Крым и Северное Причерноморье, Турция втянулась в войну за чужие геополитические интересы.

Дрейф Османской империи в сферу влияния Франции начался сразу после разгрома русских и австрийцев армией Наполеона при Аустерлице (в декабре 1805 года). Восточные владыки особенно внимательны к соотношению военно-политической мощи мировых держав. Не являлся исключением в этом плане и турецкий султан Селим III. Российский посланник Андрей Италийский сообщал тогда из Стамбула:

«Порта считает французов всемогущими, а Россию – в последней степени бессилия. Они считают момент благоприятным для того, чтобы сбросить то, что они называют нашим игом».

Уже в феврале 1806 года с русско-турецкой границы стали поступать тревожные новости о переброске на неё новых османских контингентов. Началось укрепление приграничных турецкий крепостей в Хотине и Измаиле.

Между Петербургом и Стамбулом на тот момент существовали союзнические отношения. Однако это не мешало Османской Порте требовать прекращения русского военного судоходства через Черноморские проливы, снижения численности российского гарнизона на Ионических островах в Средиземном море.

В мае 1806 года Порта стала препятствовать раздаче российских паспортов среди своих подданных (преимущественно греков), отозвала привилегии торговцев, чьи суда ходили под российским флагом.

Трещинами в османско-российских отношениях не преминули воспользоваться французские дипломаты. Тем более, что в геополитических построениях Бонапарта во время борьбы с Четвёртой антифранцузской коалицией (Англия, Россия, Пруссия, Саксония и Швеция) важное место стала занимать идея франко-турецко-персидского альянса против русских.

Практическая реализация этого плана возлагалась на нового посланника Парижа О. Себастиани, прибывшего в Турцию в августе 1806 года.

Он привёз с собой послание Наполеона Селиму III призывавшее добиться неограниченного владычества Турции над Сербией и Дунайскими княжествами (по итогам русско-турецких войн Екатерины Пони обладали автономией). Французы просили Стамбул полностью закрыть для русского военного флота все османские порты и запретить плаванье греческих судов под российским флагом. В качестве дивидендов за анти-российскую политику Порте обещались содействие Парижа в восстановлении контроля над Крымом и Закавказьем.

Париж активно поддерживал действия Порты, когда та в нарушение автономных прав Дунайских княжеств в одностороннем порядке отстранила от власти в августе 1806 года господарей Константина Ипсиланти (в Валахии) и Александра Мурузи (в Молдавии).

Месяцем позже Черноморские проливы были полностью закрыты для военных кораблей России. Таким образом русские эскадры и гарнизоны в Восточном Средиземноморье (на Ионических островах) могли получать подкрепления лишь кружным путём: через Атлантический океан.

Естественно, что это вызвало бурные протесты Петербурга. Возникла угроза разрыва дипломатических отношений, из-за чего Стамбул был вынужден пойти на частичные уступки.

Смещённые господари Дунайских княжеств возвращались на свои должности, но проливы для судов под Андреевским флотом оставались закрытыми.

Тем временем в Петербург была доставлена копия ноты Себастиани турецкому правительству от 16 сентября 1806 года в которой указывалось, что если проливы для русских военных судов будут открыты, то французские войска войдут из Далмации на территорию Дунайских княжеств и из них атакуют днестровский рубеж России.

Российский министр иностранных дел Андрей Будберг по итогам совещаний «в верхах» сообщал Италийскому, что российское правительство очень опасается удара французских войск со стороны Днестра, в то время как все русские силы заняты противоборством на Висле.

В этих условиях для Петербурга были уже не столько важны отношения с теряющей самостоятельность Османской империей, сколько обеспечение безопасности собственных границ.

23 ноября 1806 года русские войска перешли Днестр и вступили в пределы Бессарабии, а также Молдавского княжества и Валахии, находившихся под сюзеренитетом турецкого султана. Однако всем своим видом Россия показывала, что она воюет не столько с самой Турцией, сколько с экспансией Наполеоновской Франции.

Командующий русской армии Михельсон в своей прокламации даже намекал на то, что действует в турецких интересах: Наполеон – враг янычар, поскольку он способствует гонениям на них.

Пограничные крепости Хотин, Бендеры и Аккерман сдались без боя. Российские власти отвечали взаимностью и не давали повода заподозрить их в аннексии занятых территорий. Когда гражданский губернатор Подолии ввёл в Хотинском округе российский порядок управления, то императорским указом это распоряжение было отменено.

Начало русско-турецкой войны (1806–1812 годов) с воодушевлением было воспринято Наполеоном.

Силами замышляемой франко-турецко-персидской коалиции он рассчитывал навязать военные действия России на Дунае, Чёрном море и Закавказье. Этим планировалось оттянуть часть русских войск с Прусского театра военных действий французских и русских армий.

В целях разрушения южной торговли России Бонапарт убеждал Селима III в начале 1807 года направить совместную эскадру в Чёрное море. Для организации этой кампании Франция обещала выставить шесть кораблей. Тогда же для повышения безопасности османской столицы Париж предлагал направить в Стамбул французскую артиллерию.

Прорабатывался план дунайской экспедиции французов (из Далмации на Днестр). Однако её проведение осложнялось противодействием высшего мусульманского духовенства и руководством корпуса янычар. Роптали и главы ряда провинций, по которым планировался проход «неверных». Особо активно фрондировал паша Байрактар, правивший в Силистре.

Попутно «император французов» обещал султану не заключать мир с Россией пока русские войска не будут вытеснены с Дуная за пределы Османской империи.

Петербург же не был заинтересован в затягивании русско-турецкой войны и на начальном её этапе был готов отвести войска за Днестр при условии восстановления «статус кво» по состоянию на середину 1806 года.

Влияние Франции на внешнюю политику Порты достигло апогея весной 1807 года, после неудачной попытки эскадры английского вице-адмирала Д. Дакворта овладеть Черноморскими проливами. Обеспокоенный атакой англичан (как участников Антифранцузской коалиции) на свою столицу Селим III был готов на заключение официального союза с Наполеоном.

Соответствующие переговоры начались в Варшаве и Данциге. Наполеон дал аудиенцию османскому послу Вахиду эфенди. Император предлагал аннулировать все русско-турецкие соглашения, заключённые после Кучук-Кайнарджийского мира, однако требовал активизации военных действий турок против России. Он настаивал на высадке десанта в Крыму и наступления на Дунае и Днестре.

Такое наступление было предпринято в июне 1807 года. Французские военные советники разработали план турецкого наступления на Бухарест.

Однако в Битве при Обилешти (14 июня) русский отряд под командованием Михаила Милорадовича разбил значительно более крупные силы османов. В тот же период эскадра вице-адмирала Дмитрия Сенявина нанесла серьёзные поражения турецкому флоту в Дарданелльском и Афонском сражениях.

Именно в то время, когда турки несли потери от русских в ходе войны, навязанной Наполеоном, французская дипломатия готовила мирный конгресс с Россией.

21 июня 1807 года, после неудачного для России Фридландского сражения, на франко-русском фронте было объявлено перемирие. А двумя неделями позже, по итогам знаменитой встречи Наполеона и Александра I на Неманском плоту был заключён Тильзитский мирный договор и тайный договор о союзе.

Сепаратное мирное соглашение французов о