Делать мнение: новая политическая игра - Патрик Шампань

Понятие "общественное мнение", которое сегодня составляет часть нашего политического бессознательного, с самого начала своего использования во Франции в середине 18 века претерпело, разумеется, большие семантические перемены. Исторические работы, которые описывают его происхождение, показывают на самом деле, что вплоть до конца 18 века "общественное мнение" было далеко от того, чтобы считаться таким же политически позитивным понятием, каким оно может быть сегодня.

Короткая историческая справка, которая следует далее, имеет целью показать в ретроспективе понятие "общественное мнение" и она опирается на недавние работы историков, в частности: K.Backer, Politique et opinion publique sous l'Ancien Regime, Annales ESC, janvier-fevrier 1987, pp. 41-71; S.Maza, Le tribunal de la nation: les memoires judiciaires et Topinion publique a la fin de FAncien Regime, Annales ESC, janvier-fevrier 1987, pp. 73-90; R.Chartier, Les origines culturelles de la Revolution francaise, Paris, Seuil, 1990; M.Ozouf, Le concept d'opinion publique au XVIII siecle in L'homme regenere. Essais sur la Revolution francaise, Paris, Gallimard, 1989 (Bibliotheque des histoires), pp. 21-53; J.Sgard, Naissance de Г opinion publique, a paraitre (colloque Ottawa. Les Lumieres du savoir, 1986). См. также Centre de sciences politiques de l'lnstitut d'etudes juridiques de Nice, L'opinion publique, Paris. PUF, 1857 (в частности, работы P.Ourliac, F.Ponteil, G.Burdeau);. Habermas, L'espace public. Archeologie de la publicite comme dimension constitutive de la societe bourgeoise, Paris, Payot, 1986 (1962 - немецкое издание).

Если обратиться к одному из первых словарей французского языка для того, чтобы понять установившийся тогда смысл употребления понятия, а также имплицитную философию, которую оно передавало, мы увидим, что с 1621 года в "Сокровищнице французского языка, как древнего, так и современного" понятие общественного мнения несет двойную смысловую нагрузку, которая сохраняется и сегодня, хотя и существенно оспаривается, поскольку оно со всей очевидностью подразумевает противопоставление социального типа: с одной стороны, мнение это есть "приговор того, кто и сам не совершенен", то есть необдуманное суждение, которое свойственно невежественным народным массам ("мнение/50/ юродивых расценивается как народное"); но с другой стороны, оно есть то, что "устанавливается между людьми учеными в каких либо науках". Если в конце 17 века в своем словаре Фюретьер уточняет, что мнение есть "суждение", подразумевающее "рассуждение" или "особое личное чувство, которое самостоятельно складывается по мере осмысления вещей", то он также противопоставляет "мнение серьезного автора", которому можно "с чистой совестью следовать в сомнительных случаях", и "ложным суждениям" народа. В своем словаре Фюретьер также указывает, что мнение может быть "общим чувством или чувством многих людей", что оно бывает не только особым или частным, и что, не будучи "общественным" в современном понимании слова, оно может быть более или менее широко разделяемым. Таким образом, в начале 18 века то, что называют "мнением" было для культурных элит синонимом временного знания. Оно находилось между сомнением и уверенностью и имело как минимум нагрузку личного суждения. В соответствии с платоновской традицией, оно противопоставляется "науке", которая универсальна (Кант скажет, что это абсурдно иметь свое мнение в математике: мы знаем или мы воздерживаемся от любого суждения). Но это научное мнение сталкивается также с простыми предрассудками, укоренившимися в частной жизни, которые характеризуют народное мнение. То есть, существует иерархия между самими мнениями: как непросвещенная толпа противостоит экспертам и ученым, мнения "обыкновенные" отличаются от тех мнений, которые складываются, если прибегать к помощи разума, и, тем самым, после размышления, приближаются к верному знанию. Именно это наряду с множеством других авторов 18 века признает Ларошфуко, когда он заявляет в одной из своих максим, что "можно оставаться при своих мнениях, если они разумны".

Прилагательное "общественное", которое к концу 18 века все более и более присоединяется к понятию "мнение", чтобы оформить эту особую, хотя и неопределенную сущность, с самого начала использованную скорее в полемических целях*, противопоставляется в то время в меньшей степени "частному" или "личному", чем "секретному", "притворному" или "скрытному" [1], и вписывается в движение протеста против абсолютизма и королевского произвола. "Общественное мнение" поначалу было мнением парламентских кругов, поскольку они превращали в "общественные" свои мнения о делах королевства ("Поучения" королю): в противовес политике короля, которую/51/

* По мнению Мона Озуф выражение "общественное мнение" появляется в первый раз как таковое в словаре только с 1798 года.

парламентарии считают окруженной тайнами, они выступают защитниками политики, которая велась бы в открытую, на глазах публики (в действительности, публики "образованной"). В более широком смысле "общественное мнение" - это еще и мнение "литераторов", последние от имени "Разума", который по их представлениям они олицетворяли, брали на себя функции некого апелляционного суда, который доступен всем жертвам несправедливости и произвола. Речь идет о том, чтобы привлечь в свидетели как можно более широкую публику с помощью "открытых выступлений в печати" (которые непосредственно сталкиваются с "письмом под личной печатью" * *"письмо под личной печатью" - особое распоряжение короля о принятии репрессивных мер в отношении того или иного лица, имеет отчасти смысл внесудебной расправы - прим. перевод. и, таким образом, увеличить гласность судебных заседаний (известна, например, роль, которую сыграл Вольтер в ряде судебных дел). Такое "общественное мнение" не представляет собой результата статистического обобщения мнений большого числа людей: народное мнение, мнение толпы, остается еще синонимом "необузданных и изменчивых страстей" и остается за рамками собственно говоря политики, однако без того, чтобы быть полностью игнорированным. Только мнение "просвещенных элит" может обращаться в декреты, будучи если и не безупречным, то хотя бы универсальным и надличностным, поскольку основано на разуме. В течение всей первой четверти 18 века "общественное мнение" является, таким образом, в меньшей степени мнением публики (в широком смысле, который это слово имеет сегодня), сколько "превращенным в публичное" мнением социальной элиты, которая часто посещает Академию и литературные салоны; оно противостоит не мнению народа (подавляющее большинство, которое все еще состоит из безграмотных крестьян и не имеет пока мнения в политике), но частным интересам "политических группировок", которые в представлении "просвещенной" буржуазии находились тогда у власти.

Таким образом, "общественное мнение" является чем-то вроде машины идеологической войны, которую "смастерили" на протяжении 18 века интеллектуальные элиты и маститая буржуазия с целью легитимации их собственных требований в области политики и ослабления королевского абсолютизма. Здесь умышленно употребляется понятие "смастерить": с тем, чтобы было проще показать отсутствие логической связи, нестыковки и противоречия, как у разных авторов, так и у одного и того же/52/ автора в постепенном последовательном конструировании понятия "общественное мнение" и в том смысле, который ему придавался. Проблема, которая вставала перед этими интеллектуальными элитами, состояла в том, чтобы подтвердить их вступление в игру, из которой они еще часто бывают исключены, и всеми имеющимися способами подтачивать легитимность существующего политического режима. Таким образом, писатели и политические философы начинают работать более или менее согласованно, используя хотя и различные, но относительно взаимозаменяемые выражения, над производством в политической сфере нового принципа легитимации, который имеет свойство стимулировать их специфический капитал (способность рассуждать), который они стараются перевести прежде всего в капитал политический.

Другими словами, "общественное мнение" - это профессиональная идеология. Это мнение о политике, которое имеют ограниченные социальные группы относительно политики, профессия которых состоит в производстве мнений и которые стремятся включиться в политическую игру, модифицируя ее саму и преображая свои собственные мнения просвещенных элит в мнение универсальное, вневременное и анонимное, имеющее политическую ценность. Для этого слоя, имеющего богатый культурный капитал, "общественным мнением" заслуживает называться лишь его собственное мнение в области политики, хоть и некоторым образом "обезличенное", в той мере, в какой оно предстает как мнение универсального, хотя и малочисленного сообщества ученых, свободно и гласно рассматривающих вопросы религии или политики и общающихся между собой, главным образом письменно. Письменная публикация или, хотя бы обсуждение, рассматриваются как необходимые средства формирования настоящего "общественного мнения", которое таким образом возвышается над "частными и индивидуальными мнениями": так же, как и в науке, производство взвешенного мнения предполагает специфическую мыслительную работу, которая должна быть коллективной. Другими словами, общественное мнение может быть верным и мудрым только в результате открытого сопоставления самых "компетентных" и самых "мудрых" мнений. В одной из многочисленных публикаций, которые появились в начале Революции [2], можно, например, прочесть; "(созывом Генеральных Штатов) король призвал всех наиболее просвещенных представителей объединиться вокруг трона для осмысления происходящего"; члены этого собрания должны были "придерживаться/53/ направления, свободного от предубеждений и начертанного только разумом и справедливостью (сочетая это, вместе с тем) с уважением к прежним обычаям". С тех пор считается, что "просвещенное" общественное мнение было призвано просвещать всю нацию, более того, ныне оно сосуществует с тем мнением, что производят институты опросов общественного мнения: оно выражается, главным образом, в виде письменных докладов "научных комиссий", которые объединяют "компетентных лиц" вокруг сложных или неразрешимых проблем общества, по меньшей мере в области нынешнего состояния общественной морали [3].