Тайна фамильного портрета - Кэролайн Кин

— Если брать каждый момент отдельно, то нет, — сказала Нэнси. — Но в целом этого достаточно, чтобы сомнение закрепилось.

— Собственно, к чему я и пришел, — согласился Кох. — К сомнению. И только. Поэтому я и решил обратиться к искусствоведам, экспертам живописи, чтобы они определили, подлинники это или подделки. Впрочем, может оказаться, что это была всего лишь прихоть художника, поиски новой цветовой гаммы, не более. Тем паче что работы эти выполнены им на закате творчества. Вот почему я теперь особенно горю желанием… м-м-м… взглянуть на ту картину, на «Грезы Даниэль».

«Неужели до такой степени горите желанием, мистер Кох? — подумала Нэнси. — Или горели, что и заставило вас выкрасть картину, чтобы как следует рассмотреть ее, прежде чем совершить самую крупную свою ошибку?»

Нэнси спрятала блокнот в сумочку и поднялась. Поблагодарив Фердинанда Коха за оказанную ей помощь, Нэнси в задумчивости покинула его кабинет. Но прежде чем окончательно уйти из галереи, она остановилась у трех приписываемых Болье полотен с видами города. Как и говорил Кох, подписи художника стояли внизу и дата окончания работы отсутствовала. Что касается техники мазка и цветовой палитры художника, то в этом Нэнси не очень-то разбиралась. Как бы то ни было, тут приходилось поверить Коху на слово.

Было далеко за полдень. Нэнси снова вернулась к мыслям о друзьях. «Интересно, что они сейчас там поделывают?» — думала она. Ей захотелось к ним, в дом Ситона, но надо было еще кое-куда успеть. Нэнси заметила на углу телефонную будку. Внутри она нашла справочную книгу. Пролистав страницы, Нэнси остановилась на фамилии «Тайлер». Под домашним адресом был указан адрес его офиса. Заглянув в карту города, которая у нее была с собой, Нэнси сообразила, что офис Уоррена Тайлера был совсем недалеко, через улицу.

Сначала Тайлер не пожелал принять Нэнси, но она настаивала, и в конце концов он согласился.

— Послушайте, Нэнси, — с неприятной ухмылкой произнес Тайлер, проводя ее в кабинет. — Если цель вашего визита ко мне — защищать Ситона, знайте, вы напрасно стараетесь. Этот человек заплатит за все сполна.

— Почему вы так уверены в том, что именно он украл вашу картину, мистер Тайлер? — спросила Нэнси. Уоррен Тайлер выдавил из себя короткий смешок.

— Не судите о книге по обложке, дорогая Нэнси. Бартоломью Ситон может быть обворожительным. Он актер! Но он и большой мошенник. У него было много причин для того, чтобы украсть картину. И среди них не последняя — его неприязнь ко мне. Он всегда желал того же, что и я, и всегда получал это. Он знал, что я не продам ему «Грезы Даниэль» ни за какие деньги, и потому был вынужден выкрасть у меня портрет.

— А зачем тогда записка с требованием выкупа? — спросила Нэнси.

— Да просто чтобы отвести подозрения от себя.

— И тем не менее вы готовы заплатить сумму выкупа?

— Да, если это поможет мне вернуть картину, — ответил Тайлер. — Ради портрета Даниэль я готов на все. Нэнси сменила тему.

— Вы обнаружили картины в старом полуразрушенном сарае. Вы их намеренно искали? Было ли вам известно, что на той ферме когда-то жил и писал картины Люсьен Болье?

— Да, я знал, что он там жил, — ответил Тайлер. — Даниэль брала у него уроки живописи.

— Мама Брайена училась живописи у Люсьена Болье? — с удивлением спросила Нэнси.

— Да. Но дело в том, что я купил ферму, чтобы перепродать ее со временем, сделать на этом бизнес. Однажды я приехал туда, чтобы осмотреть все хозяйство, и наткнулся на те картины. Их было четыре. Я показал их экспертам. Вот тогда-то я и узнал, что они представляют большую ценность.

— Мистер Тайлер, вы не против, если я съезжу туда и осмотрю сарай, в котором вы нашли картины? — спросила Нэнси.

— Зачем? — насторожился Тайлер. Его глаза сузились.

— Из чистого любопытства, — ответила Нэнси. — Кроме того, чем больше я знаю об этом деле, тем скорее смогу помочь.

— Помочь — кому? Бартоломью Ситону?

— Помочь докопаться до истины, раскрыть тайну и вернуть вашу картину, — возразила ему Нэнси.

— Но ведь вы работаете на Ситона, Нэнси? — настаивал на своем Тайлер.

— Нет, я работаю на его сына. Брайен считает, что «Грезы Даниэль» были украдены не его отцом… — Нэнси помолчала. — Так мне можно будет осмотреть сарай? — снова спросила она.

Тайлер на секунду задумался и наконец кивнул.

— Ладно, но я поеду с вами.

— Когда?

— Не сегодня, — сказал Тайлер. — Через час у меня важная встреча.

— Послушайте, мистер Тайлер. Это очень срочно. Мне бы хотелось попасть туда сегодня. Просто я должна осмотреть место, понимаете? И это мне поможет глубже вникнуть в дело.

Тайлер молча смотрел на Нэнси и о чем-то думал. Затем сказал:

— Ну хорошо, поезжайте. Только будьте осторожны. Там все обветшало, еле держится. Не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось.

Он объяснил Нэнси, как доехать до фермы, и с неожиданной поспешностью выставил ее за дверь.

День катился к вечеру, когда Нэнси вернулась в особняк Ситона. Рассказав Брайену и своим друзьям, как продвигается расследование, она попросила Неда отвезти ее на ферму Тайлера. У Бартоломью Ситона в гараже был джип для сельских дорог, и Брайен сказал, что можно ехать на нем. От города до фермы Тайлера было полчаса езды. Нэнси и Нед ехали по дороге, которая пролегала по когда-то сельской местности. Ферм здесь уже не осталось, кругом шло строительство. Следовательно, Тайлер не лгал, когда говорил, что приобрел ферму как недвижимость, чтобы в дальнейшем ее выгодно перепродать.

— Головоломка какая-то, — сказала Нэнси, обращаясь к Неду. В это время Нед резко свернул на грунтовую дорогу, которая вела на ферму. — Я чувствую, что мистер Ситон не похищал картину. Для этого нет видимых причин. Ну что он этим выигрывает? Но все улики против него.

— Что значит «нет видимых причин»? — спросил Нед.

— Во-первых, он был бы вынужден ее прятать, никому не показывая, — ответила она. — Во-вторых, ему не нужны деньги — выкуп за картину. Думаю, тут дело в том, что есть несколько человек, которые очень не любят мистера Ситона по личным мотивам, и, естественно, они все указывают пальцем на него. Но, с другой стороны, как объяснить тот факт, что на воре был костюм летучей мыши, а также то, что мистер Ситон исчез с бала как раз в то время, когда картина была похищена?

— Понимаю, о чем ты говоришь, — ответил Нед. — Вероятно, у полиции пока что нет определенной версии этого дела.

— Нет, — ответила Нэнси. — Похититель, кто бы он ни был, не оставил никаких следов. Единственной уликой может служить костюм летучей мыши, но, как сказал Дюфор, глуп тот вор, который стал бы так себя афишировать. — Помолчав, Нэнси добавила: — К тому же появилось еще одно непредвиденное обстоятельство.

— Какое же?

Нэнси пересказала Неду свой разговор с Фердинандом Кохом.

— Правда, у Коха нет точных доказательств, — сказала она. — Просто он сомневается в подлинности трех других картин Болье.

— А ты думала, что дело будет пустяковое, — сказал Нед.

— Откуда я знала? Ну вот, мы и приехали.

Тем временем они уже покрыли мили две по грунтовой дороге. Тайлер, объясняя Нэнси, как доехать до фермы, сказал, что здесь надо искать дорожный знак. И действительно, они увидели стрелку, указывающую на поворот. Там начиналась другая, длинная и узкая дорога, которая и привела их на старую ферму.

ферма была в страшном запустении. На потрескавшейся от солнца красноватой глинистой почве не росло ни стебелька. Тайлеру пришлось бы забросить все дела, вздумай он приводить в порядок постройки на ферме.

— Ты только погляди, ну и зрелище, — заметил Нед. — Да тут работы невпроворот, если серьезно этим заниматься. Во всяком случае в настоящий момент это руины, а не ферма. А я вижу сарай, что-то вроде коровника, — сказал он, показывая на покосившееся строение справа от других построек.

Стены коровника обветшали от времени и непогоды, рассохлись и еле держались. Во многих местах кровля прохудилась, а в середине провалилась внутрь. Большие, когда-то раздвижные ворота лежали на земле, разбитые в щепки. Казалось, подуй сильный ветер, и остов коровника не выдержит и тут же рухнет.

— Трудно представить себе, что тут было. Какое запустение! — сказала Нэнси. — Однако мне кажется, именно этот коровник изображен на заднем плане портрета «Грезы Даниэль».

Нед нахмурился.

— Возможно, ты права.

— Он еле держится, — сказала Нэнси. — Но ничего не поделаешь, придется залезть внутрь.

— Ну и залезем, ничего страшного, — твердо произнес Нед.

Но прежде чем выпрыгнуть из джипа, он пошарил в машине и достал карманный фонарик.

— Думаю, пригодится, — сказал он, показывая фонарик Нэнси.

— Вот умница, — похвалила она друга.

Внутри коровника зрелище было не менее печальным. Доски, разделявшие стойла, отвалились, сгнили или были оторваны совсем. Нэнси и Неду приходилось внимательно смотреть под ноги — везде валялись ржавые гвозди. Пол покрывало истлевающее сено. Пахло гнилью и плесенью.