Тайна фамильного портрета - Кэролайн Кин

Майкл Вестлейк был высоким, импозантным мужчиной лет пятидесяти. Его черные волосы были чуть тронуты сединой. Нэнси отметила, что его темные глаза немного напоминали ей глаза Даниэль на портрете.

— Вы давно знаете Брайена? — спросил он, указывая ей на удобное кресло, которое стояло перед его письменным столом.

— Вообще-то я с ним познакомилась два дня назад, — сказала Нэнси.

На лице мистера Вестлейка появилось недоумение, и Нэнси поспешила продолжить свою мысль:

— Понимаете, Брайен пригласил к себе погостить своего друга, Неда Никерсона, чтобы он мог побывать на карнавале Марди Гра. А Нед и мой друг. И Брайен любезно разрешил Неду прихватить с собой кое-кого из его друзей.

— Понятно. Но тогда что это за семейное дело, которое вы хотели бы со мной обсудить?

Нэнси рассказала мистеру Вестлейку о похищении картины и о том, что подозрение в совершении этого преступления падает не на кого-нибудь, а на Бартоломью Ситона. Судя по всему, мистеру Вестлейку до сих пор ничего не было известно. Но едва Нэнси произнесла имя Бартоломью Ситона, как лицо Майкла Вестлейка стало наливаться кровью.

— Я бы не удивился, если бы оказалось, что Бартоломью действительно замешан в краже, — произнес он. — Этот человек способен на все, если ему что-то надо.

Нэнси откашлялась.

— Брайен говорил мне, что вы и мистер Ситон уже очень давно не разговариваете друг с другом.

— Это наше личное дело, — сказал мистер Вестлейк несколько раздраженно. — Но мне до сих пор не ясно, что привело вас сюда.

— Я решила обратиться к вам, потому что Брайен попросил меня заняться расследованием кражи этого портрета. И как бы вы ни относились к мистеру Ситону, он все-таки отец Брайена, а Брайен, естественно, не хочет, чтобы его отец был обвинен в преступлении, которого не совершал.

— Брайен просил вас расследовать кражу?!

Мистер Вестлейк с недоверием посмотрел на Нэнси, и ей показалось, что он тотчас же выставит ее из кабинета. Но он встал и подошел к окну.

— Я люблю Брайена, — сказал он, глядя в окно. — Он единственный сын моей дочери… — Отвернувшись от окна, он посмотрел на Нэнси. — Но на совести его отца смерть Даниэль. И никто не сможет переубедить меня в том, что его отец… виноват в ее гибели. Моя дочь погибла во время прогулки на лодке по морю. Из всех обстоятельств ее гибели я заключил, что, если бы не разгильдяйство Ситона, ее можно было бы спасти.

— Простите, — сказала Нэнси. — Мне и в голову не приходило, что его можно в этом заподозрить.

— Возможно, Брайену было легче простить отца, чем мне, — сказал мистер Вестлейк. — А что касается портрета, о котором вы рассказывали, то я о нем слышу впервые. Однако если Уоррен Тайлер и Фердинанд Кох считают, что к этому преступлению причастен Бартоломью, могу поклясться, что так оно и есть.

— Вы знаете мистера Тайлера и мистера Коха?

— Разумеется. Нас связывает бизнес, — ответил мистер Вестлейк.

— Я бы хотела узнать у вас одну вещь, — сказала Нэнси. — Объясните мне, ради чего мистеру Ситону красть портрет, который он даже не сможет нигде повесить, не говоря уже о том, чтобы кому-нибудь его показать?

Мистер Вестлейк презрительно фыркнул:

— Еще бы! Ситон жаден и эгоистичен. Он все хватает так, на всякий случай, чтобы другим не досталось, особенно если знает, что другие хотят иметь то же самое. Он мог украсть картину у Тайлера хотя бы ради того, чтобы отнять ее у него, хотя самому Ситону она вовсе не нужна. Знаете, я не думаю, что он когда-нибудь любил Даниэль. Он просто хотел перебежать дорогу Тайлеру, чтобы тот на ней не женился. Вот и теперь, уже во второй раз, Ситон отнял ее у Тайлера. Ситон не способен на большое чувство. Портрет ему не дорог. И вообще в чувствительности его никак не заподозришь.

Нэнси нахмурилась.

— Вы уверены? Брайен сказал, что после смерти вашей дочери мистер Ситон не мог смотреть на ее фотографии. Он куда-то их убрал. По-моему, это говорит о том, что он не лишен чувствительности.

— Чувства, чувствительность! Какая чепуха! Ситон был счастлив, что от нее избавился. Он уже давно убедился в том, что их брак был ошибкой. Он хотел одного — выйти сухим из воды, как говорится, и начать все сначала.

— Но с тех пор он так и не женился, — возразила Нэнси.

— Да, верно, — ответил мистер Вестлейк с некоторым смущением. — Однако это не помешало ему встречаться с девушками.

— А что, если в нем произошла перемена? — предположила Нэнси.

— В Ситоне? — возмутился мистер Вестлейк. — Знаете, кто он? Змея. Он может сменить сколько угодно шкур, но никогда не изменится.

Мистер Вестлейк вернулся к письменному столу, сел и начал просматривать бумаги. Нэнси поняла, что на этом разговор с Майклом Вестлейком закончен; она поднялась, чтобы идти. Но, когда она уже была у двери, мистер Вестлейк окликнул ее.

— Я хотел бы еще кое-что добавить ко всему сказанному мной относительно Бартоломью Ситона, — произнес он срывающимся от еле сдерживаемой ярости голосом. — Если бы я не был человеком цивилизованным, я бы… убил его!

НА ВОЛОСОК ОТ СМЕРТИ

Выйдя из офиса Майкла Вестлейка, Нэнси наконец-то перевела дух. «Уж не замешан ли он сам в этом деле, — размышляла она. — То, что он люто ненавидел Бартоломью Ситона, было очевидно. Хватило бы ненависти Вестлейка, чтобы запутать, подставить зятя?»

От мистера Вестлейка Нэнси отправилась в полицейское управление. Пора было встретиться и поговорить с лейтенантом Дюфором. Она надеялась, что у полиции уже появились новые материалы по делу. А если так, то лейтенант Дюфор должен был поделиться с ней своими соображениями. Тот как раз оказался на месте, в своем кабинете. Нэнси объяснила ему, что она практикуется в распутывании детективных историй и что по просьбе Бранена взялась за расследование дела.

— Как вы уже успели заметить, мистер Ситон вряд ли подходит под определение «самый популярный человек города», — заключил лейтенант Дюфор после того, как Нэнси изложила ему собранные ею сведения.

Нэнси кивнула.

— У него когда-нибудь были неприятности с полицией? — спросила она.

— Так нельзя сказать. Но когда его жена погибла, ему было предъявлено обвинение, из которого следовало, что несчастный случай произошел в результате его неосторожности. Но из-за отсутствия улик, доказывающих его вину, обвинение было снято.

— Чем занимается мистер Ситон? — спросила Нэнси. — Брайен никогда не рассказывал Неду подробно о том, какой бизнес у его отца.

— Ну, он просто весьма состоятельный человек. Он занимается бизнесом разного рода и всегда успешно. Последнее время он выступает в качестве консультанта: дает рекомендации фирмам и отдельным людям, во что вкладывать деньги. Он удачлив. К чему бы он ни приложил руку, все превращается в золото и для его клиентов, и для него самого.

Нэнси сосредоточенно выслушала полицейского и кивнула. Ей было приятно, что лейтенант Дюфор говорил с ней так открыто.

— Скажите, Уоррен Тайлер показывал вам записку с требованием выкупа? — перешла к делу Нэнси.

— Да, он отдал нам записку. Тайлер очень волнуется, хочет, чтобы ему помогли вернуть картину.

— Как вы думаете, он бы согласился заплатить выкуп? — спросила Нэнси.

— Конечно, если бы кто-нибудь дал ему миллион долларов наличными, — ответил лейтенант Дюфор. — У него самого вряд ли найдется такая сумма. Ему пришлось бы продать всю недвижимость, свое дело, ценные бумаги, которыми он владеет. К тому же есть еще одно обстоятельство, способное не облегчить, а, наоборот, осложнить всю ситуацию.

— Какое? — спросила Нэнси с возрастающим интересом.

— Я только что вернулся с одной встречи. У меня была беседа с Фердинандом Кохом. Похоже, что те три работы Болье — виды города, обнаруженные на ферме Тайлера, могут оказаться подделками.

— То есть не подлинными работами Болье? — в изумлении воскликнула Нэнси.

— Да, недавно у Коха возникли такие сомнения по поводу этих картин, — подтвердил лейтенант Дюфор.

На том информация, полученная ею от лейтенанта, была исчерпана. Полицейское управление она покидала еще более озадаченной. «Головоломка какая-то», — думала она.

Что же получалось? «Грезы Даниэль» исчезли без следа, и подозреваемыми оказались сразу несколько человек. Разумеется, основным подозреваемым является отец Бранена. Он просто жаждал приобрести картину, это было известно, и все косвенные улики вели к нему. Далее, он знал, что Тайлер никогда не отдаст ему портрет и, более того, не продаст его ни за какие деньги. Возможно, отчаявшись купить картину, он похитил ее, вынужденный пойти на преступление? Записка с требованием выкупа могла быть просто уловкой, маневром, с помощью которого он направил бы расследование по ложному следу. Если это так, то его уловка не удалась.