Культиватор Сан Шен - Михаил Владимирович Баковец

одним ударом не вышло. Понадобилось по одному применению боевой техники на каждую. Кажется, на миг выскочило упоминание про сбор Ци. Но это случилось так быстро, что могло быть и галлюцинацией от отравы в моей крови.

Один конец я обвязал вокруг пояса, а за второй взялся обеими руками и потянул.

«И-и, раз, и-и, два, пошла, родная… вира, твою в душу репу… почувствуй, ым-м, себя Мюнхаузеном», — мысленно подбадривал я себя то руганью, то стонами. Потом пришли в голову мысли про третий закон Ньютона, про незамкнутую систему, с точкой опоры в виде сука. — Не, ма-ать, пока до барона я не дорос… ым-м, чёрт… Да когда же⁈.'

Я поднял себя метра на три и понял, что дальше не смогу. Руки едва держали верёвку. Кое-как обмотал свободный конец вокруг себя, сделал узел и отпустил. Сразу же рухнул вниз и одновременно ощутил, как ещё сильнее сдавило грудную клетку. К счастью, ненамного. До земли от моих стоп оставалось немногим больше метра.

«Хоть бы твари не умели прыгать», — на этой мысли мой истерзанный организм отключился.

Глава 5

ГЛАВА 5

«Не сдох», — мысленно констатировал я, когда пришёл в себя, болтающимся в тугой верёвочной петле над землёй. За то время, пока пребывал без сознания, верёвка растянулась или узлы ослабли, отчего я заметно спустился вниз. От поверхности до моих пяток было сантиметров семьдесят. Змей или слизней поблизости не наблюдалось, а вот своих товарищей видел отлично. Вот только их вид мне совсем не нравился. Мой, собственно, тоже. Вся нога, с которой я срезал гадину ночью, была залита кровью и неведомой чёрной жидкостью, застывшей коркой на штанах.

Самочувствие было терпимым. Всё тело болело, особенно пострадавшая нога и спина. Присутствовала слабость, лёгкая тошнота, а когда пошевелился, то немного закружилась голова.

Верёвку пришлось резать. За ночь узлы так затянулись, что развязать их моими трясущимися и слабыми пальцами не было никаких сил.

— Ыть! — охнул я, когда свалился на землю, как мешок с тряпьём. Отбил левый бок и ушиб локоть, но ничего не сломал. Почти сразу же поднялся на ноги. Пусть не мгновенно, но быстро.

Итир и носильщики представляли из себя страшное зрелище. Твари высосали из них всю кровь и объели плоть сверху. Осматривая полянку, я нашёл место, где обитали ночные монстры. За высокой стеной колючего кустарника укрывалось небольшое болотце, заросшее высокой стреловидной травой с острыми чёрными кончиками. В воде медленно ползали чёрные жирные пиявки. Каждая размером с моё предплечье. Меня передёрнуло, когда я понял, кто в меня вгрызался ночью. Из-за темноты Итир пропустил мимо внимания болото, за что мы все и поплатились. А может быть он понадеялся на меня, как более сильного практика, посчитав, что я точно лучше него разбираюсь в местных опасностях.

На меня внезапно накатил сильнейший приступ злости и поддавшись ему, я несколько раз стегнул водяной плетью по тварям. Во все стороны полетели водяные брызги и той чёрной субстанции, которая текла в телах пиявок.

«Сколько же таких отрядов уже погибло в этих краях? — пронеслась в голове мысль, когда я вновь посмотрел на тела попутчиков. — И постоянно гибнет?».

Мысль похоронить тела как пришла, так и ушла. Я всё ещё не восстановился после ночного нападения и сил просто не было на возню с могилой. Прихватил копьё Итира, пару небольших лопат немного непривычной форме, ножи, часть продуктов, фляги с водой и кое-что ещё из полезных мелочей. Благодаря пространственному кольцу весь этот груз меня ничуть не тяготил.

— Земля вам пухом, мужики, — тихонько сказал я напоследок и пошёл прочь от поляны, ставшей местом последнего пристанища пяти мужчин.

Очень скоро я наткнулся на небольшой ручеёк с каменистым дном и берегами. Кажется, именно он чуть далее превращался в болотце, где обитали пиявки. По нему я шёл пару часов, пока не оказался на берегу небольшой реки. Чуть меньше той, где столкнулся с драконом. И куда более мелкой. В самом глубоком месте мне оказалось примерно по пояс.

В воде оказалось полно рыбы. От крохотных мальков, носящихся стайками среди водорослей, до рыбин в пару моих ладоней. При виде последних мне вдруг жутко захотелось жареной рыбы. Аппетит, отбитый болезненным состоянием после ночного нападения, резко пробудился. Сказано — сделано. Заморачиваться с рыболовными снастями, мастерить острогу или строить заводь из веток не стал. Бил рыб водяной плетью. После третьего промаха научился правильно определять положение рыб в воде и корректировать прицел в соответствии с искривлением в воде. Дело сразу же пошло на лад.

Добыл четыре штуки длинных и толстых рыбин, размерами и колючими плавниками похожих на окуней, но тёмных и пятнистых, как гольян. Очень удачно при ловле рыбы приметил выступающий в берегу у воды язык светлой глины. Ею вымазал свою добычу, сунул в яму, заполненную углями из костра, засыпал землей и оставил запекаться на два часа. Сгореть ей не даст слой глины, а длительность запекания должна убить всех паразитов, если те там имеются.

Ночная трагедия заставила меня ещё скрупулёзнее относиться к подготовке своего ночлега. Я стал искать место под ночной отдых задолго до того, как солнце приблизилось к горизонту. И нашёл. Огромное дерево некогда своими могучими корнями подняло из земли два здоровенных валуна. Каждый был размером с грузовую «газель». Потом в лесного великана ударила молния. Её сила была сопоставима с мощью противника, даже превышала ту. Могучий разряд прошёл вдоль ствола, наткнулся, скорее всего, на крупную ветвь в десяти метрах от поверхности, и выжег часть ствола до самой земли вместе с некоторыми корнями. В итоге образовалась небольшая пещера. Сверху проём завалило старыми ветвями, листвой и прочим мусором, зато остался узкий лаз между камней, где когда-то выпирали корни. Его размера было достаточно, чтобы я мог пролезть внутрь. Разумеется, сначала пошуровал длинной слегой внутри. В ответ ни звука. Затем слегка расширил лаз и сунул внутрь головешку.

— Чёрт! — чертыхнулся я, когда внутри ярко полыхнуло пламя. Оказалось, что там было полно паутины. Ей хватило одного маленького язычка пламени, чтобы заняться, словно порох.

Я уже было решил, что плакало моё теоретическое убежище на ночь. Сейчас внутри весело затрещит костерок и придётся убираться подобру-поздорову, чтобы приступить к новым поискам места для ночлега, но сегодня моя судьба смотрела на меня благодушно. Огонь трещал меньше минуты. Сожрал внутри паутину и что-то ещё лёгкое, и крайне горючее, после чего мгновенно