Искра - Николь Бланчарт

никогда не планировал заводить семью по причинам, которые ты перечислила, и многим другим, но малышка есть, и она моя. Я обязан перед ней и перед самим собой понять, что именно это значит.

Я знала, что если не спрошу сейчас, то не решусь на это никогда, поэтому выпалила.

— А мы?

Его пристальный взгляд встретился с моим. Искра, которую я почувствовала при нашей первой встрече, вспыхнула между нами. Поняв это, он сделал шаг назад, и я не могла отрицать, что это причинило боль.

— Я не знаю, что насчет нас. Думаю, нам следует не торопиться и сосредоточиться на чем-то одном за раз. Малышка… как, ты сказала, ее зовут?

— Розалин, в честь бабушки. Розалин Грейс. Но чаще всего я зову ее просто Грейси.

— Грейси, — пробормотал он, его глаза слегка затуманились. — Что ж, Грейси заслуживает нашего внимания.

Я знаю, что это прогресс, и понимаю, что должна быть счастлива, но не могу отделаться от ощущения, что потеряла нечто, что могло бы быть удивительным.

Глава 9

Уокер

— Кажется, я тебя так и не поблагодарила за генератор. Он действительно нас спас. Думаю, бабуля Рози растаяла бы без него, — ее застенчивая улыбка вернула меня в ту ночь, когда мы встретились. Тогда я думал, что готов на все, дабы заполучить ее улыбку в свою сторону. — Так что спасибо тебе, правда. Я ценю это больше, чем кажется.

— Не за что, но, держу пари, ты рада, что снова включили электричество, — я перекладываю Грейси с одной руки на другую.

Для младенца она, конечно, недурна собой. Она беззубо улыбнулась мне, и я поймал себя на том, что улыбнулся ей в ответ. Мы с семьей больше не были близки. Я возвращался в Баттлборо, чтобы проведать их, потому что представлял, чего бы хотел от меня мой брат, поэтому чувства любви и единения, которые я так быстро стал испытывать к этой маленькой девочке, просто поражали меня.

— Разве не так, Грейси-малышка?

— Ты даже не представляешь как. А там, где ты сейчас, электричество восстановили? — поинтересовалась Эйвери.

— На прошлой неделе. Должен сказать, было приятно снова принять горячий душ, — я не стал говорить, что мне почти грустно из-за этого.

Восстановление инженерных сетей, расчистка большей части дорог по существу означают, что я буду здесь не так нужен. Пожарная служба уже сокращает количество часов для волонтеров. Никогда не думал, что скажу это, но мне почти нравилась эта небольшая команда приземленных парней. Далеко не те эгоисты, к которым я привык.

— Согласна. Холодные ванны — это весело, когда на улице девяносто градусов, но я скучала по ваннам с пеной. Теперь осталось только снова подключить Интернет.

Я стараюсь не думать о голой и покрытой пузырями Эйвери. Пытаюсь и терплю неудачу.

— Они до сих пор не починили твой?

Эйвери грустно улыбнулась.

— Нет, сказали, что это может занять месяцы, но думаю, этого следовало ожидать. Данные обрабатываются быстрее на наших телефонах и планшетах, но они перегружают их по вечерам, поэтому все работает медленно, как черепаха.

— Ты ведь знаешь, что всегда можешь прийти ко мне. У меня все в порядке.

И, возможно, мне нравилась мысль о том, что она, ребенок и даже бабушка Рози будут со мной заниматься такими вещами, как мытье посуды и просмотр бабушкиных «мусорных» телепередач.

На этих словах она замерла, собирая посуду с обеда.

— Спасибо. Это очень милое предложение с твоей стороны.

— Без проблем. Я все равно там почти не бываю.

— Пожарные все еще ходят от двери к двери?

Я никогда не бываю там не по этой причине. Это потому, что я не выношу тишины. Поэтому я всегда здесь, когда не работаю или не тренируюсь.

— Уже не так часто.

Грейси, сидя у меня на коленях, ворковала и грызла прорезыватель. Эйвери говорит, что я сумасшедший, но почти уверен, что у нее скоро полезут зубки.

— Мы работаем в основном на добровольных началах, чтобы расчистить больше дорог. Когда ты вернешься на работу?

— К сожалению, в понедельник. Я наслаждалась свободным временем, которое провела с Грейси и бабушкой Рози, но теперь, когда ресторан снова открывается — наконец-то — я больше не могу не работать. Оплата счетов не будет вечно откладываться. Я просто ненавижу, что мне приходится отправлять кроху Грейси обратно в детский сад.

— Почему бы тебе не позволить мне присмотреть за ней? — проговорил я, прежде чем поймал себя на этом, изучая ребенка у себя на руках.

Эйвери сделала паузу, вытирая тарелку.

— Правда? Ты хочешь это сделать?

— Если ты не возражаешь. Думаю, что для нас, вероятно, было бы хорошей идеей провести еще немного времени вместе. Ты работаешь по вечерам, верно? — на ее кивок, продолжил. — Это идеально. Я могу поменяться сменами и присматриваться за Грейси вечерами, пока ты работаешь. — Заметив удивленный взгляд, решил спросить. — Что?

— Ты уверен? Я просто не могу представить тебя возящимся с подгузниками и бутылочками целый день.

— А то ты меня хорошо знаешь, — Эйвери замерла, услышав мои слова, но потом все же поняла, что я дразню ее.

— Ха-ха, очень смешно, — протянула она и бросив в меня горсть мыльных пузырей. — Но ты умеешь делать искусственное дыхание младенцам, так что это плюс.

— Тогда, в чем дело? — уточнил я.

— Думаю, я начинаю понимать, что ты был серьезен, когда говорил, что хочешь, чтобы это сработало. Я подумала, что через некоторое время тебе станет скучно и потребуются какие-то действия. — Я приподнял брови. — Не такого рода действия. Я имею в виду экшн по типу горящих зданий, или завалов, или что-то в этом роде, — пояснила Эйвери.

— Ты выставляешь меня большим сорвиголовой, чем я есть на самом деле.

— Верно, значит, выпрыгивать из самолетов нужно не потому, что тебе нравится выброс адреналина. Тогда зачем ты это делаешь?

Я повел плечом.

— Почему люди делают что-то? Думаю, все началось с нездорового увлечения после того, как мой брат погиб в пожаре, и с тех пор разрослось. Борьба с пожарами — это то, что я могу контролировать, хочешь верь, хочешь нет. А вот весь остальной мир иногда сходит с ума.

— Ты не скучаешь?

— Хочешь сказать, что урагана пятой категории мне недостаточно?

Эйвери облокотилась бедрами об стойку, а темные волосы ниспадали на плечи.

— Достаточно, я полагаю. Какое время тебе подойдет?

* * *

Малыши не так просты, как кажутся. Конечно, большую часть времени они спят, но достаточную часть оставшегося времени они проводят в слезах. Дайте мне огонь в любой