Наперегонки со смертью - Светлана Людвиг

Поезд бежал, проводница зашла один раз предложить белье, с чаем решила повременить. Джеймс сидел довольно долго, под утро выйдя из купе полюбоваться лучами восходящего солнца из противоположного окна. Светило медленно выползало из-за края горизонта, озаряя еще не проснувшееся небо и слепя глаза. Джеймс прищурился, не обращая внимания на вышедшего из соседнего купе джентльмена.

— Простите, — обратился мужчина к эльфу, устраиваясь рядом и прикрывая глаза ладонью. Эльф обернулся, словно оценивающе пробегая взглядом по пассажиру: немногим старше Виктории с каштановыми волосами едва ли не достающими до плеч. — У вас не найдется закурить?

— Нет, не курю, — бросил Джеймс, но отворачиваться не спешил, проявив к собеседнику внимание. А тому словно бы только того и требовалось, залился соловьем найдя подходящего зрителя:

— Черт, это какой-то заколдованный поезд! Со вчерашней ночи спрашиваю у всех сигару, не поверите, — никто не курит! Благо, ехать не так далеко, но мне кажется, это заговор, — мужчина в довершении всего сокрушенно помотал головой.

— А куда едете? — в поддержании беседы, но на самом деле ведомый своими интересами, решил разузнать Джеймс.

— До Треллима, — легкомысленно признался мужчина, а из купе, словно подытожив приговор, вынесенный эльфом, вышла женщина уже в годах с длинными темно-каштановыми волосами. Чуть светлее, чем у Виктории, но разницы никто не заметит.

— Сынок, — позвала она разочарованного в поездах курильщика, — ты опять донимаешь всех со своими сигаретами? Право слово, можно и потерпеть!

— Матушка, — сконфуженно попытался отстоять свою точку зрения мужчина, но Джеймс, перехватывая инициативу в свои руки, притворно восхитился:

— Госпожа, — обратился эльф к женщине, не сводя с нее восхищенный взгляд, перед которым редко кто мог устоять. Разве что Виктория, и то, потому что страх перед ним превыше восхищения. — У вас такие роскошные волосы! Негоже держать их в простой косе! Позвольте, я сделаю вам достойную прическу!

— Вы парикмахер? — тут же заинтересовался мужчина, Джеймс едва заметно кивнул, чтобы не вызывать подозрений.

— Не знаю, уместно ли, — смутилась женщина, отводя глаза и слегка розовея. — Мы едем на похороны моей двоюродной сестры…

— Отчего же неуместна станет прическа? Не стоит беспокоиться по этому поводу!

И оборона пала, пропуская эльфа в двухместное купе, где на столе, несмотря на ранний час, расположился чайник и вазочка с конфетами. Дверь закрылась плотно, а Джеймс поспешил заняться волосами женщины, прибирая их жемчужными нитями. До Треллима оставалось не так много времени.

Виктория проснулась с осознанием того, что все тело ломит как в шестьдесят лет. Пока садилась, плед легко соскользнул на пол, но она даже не обратила внимания, сосредоточившись на мужчине, чрезвычайно похожем на Джеймса. Но он лежал на сиденье лицом вниз, безвольно опустив руку, к тому же в другом костюме. А еще на пол стекалось что-то темное…

У Виктории закружилась голова, она хотела закричать и непременно сделала бы это, если бы Джеймс, спешно вошедший в купе и кинувший что-то на место, где только что сидела его спутница, не зажал ей рот рукой. Крик вырвался, но потонул, освобождая грудь от лишней тяжести. Виктория резко дернулась, пытаясь высвободиться из его хватки, но эльф превосходил ее в силе. Краем глаза девушка разглядела позади себя еще одно тело с жемчужными нитями в прическе.

— Не ори, — шепнул Джеймс Виктории. — И лучше не смотри на них слишком внимательно.

Девушка кивнула, по телу пробегали мурашки и безотчетный ужас червоточил в мыслях. Кричать вновь не хотелось, дар речи потерялся на какое-то время. Джеймс приоткрыл дверь, внимательно осмотрев коридор, и протащил Викторию в другое купе, через одно, спешно закрыв дверь на ключ проводника и бросив его на пол.

Викторию пришлось проталкивать внутрь, заставляя сесть силой. Девушка не сводила с Джеймса глаз, следя за каждым движением, и затаенное безумие в глубине ее души пугало даже эльфа.

— Ты, — выдохнула она, но эльф не посчитал нужным давать ей слово. Кинув рядом черное платье, легшее грудой тряпья, Джеймс приказал:

— Переоденься, мы выходим в Треллиме.

— Это вещи покойницы?! — как и ожидалось, глубокий шок сменился истерикой при мысли о чем-то по-настоящему женском. — Я не буду их надевать!

— Поверь, когда она их носила, покойницей она еще не была, — ехидно заметил Джеймс, а затем, угрожающе сверкнув глазами, приказал: — Надевай!

Виктория сглотнула, собираясь с духом и на время забывая увиденное. Сердце колотилось в груди, не желая успокаиваться и бунтуя против такой покорности, но разум сейчас не мог ему подчиниться, потеряв уверенность в своей безнаказанности. Кровавый след, тянувшийся за ними со вчерашнего дня, навевал на мысль, что ее тоже могут убить, если под угрозу встанет жизнь эльфа.

— Может, отвернешься? — предложила она, Джеймс демонстративно закрыл глаза ладонями.

Судорожно путаясь в складках тканей, Виктория сняла прежнее платье, чтобы переоблачиться в черное одеяние из бедного мнущегося материала. Пояс пришлось повязать вновь, а плечи выдали бы всю маскировку, не будь пришиты подплечники. Для сложенной трости, о которой Виктории не забыла бы никогда, опять нашелся карман. Свободные рукава полностью закрывали кисти, но Джеймс осмотром удовлетворился, для пущего сходства наспех переплетя косу и, конечно, надев шляпку с вуалью, закрывающей лицо. Сам же он ограничился цилиндром и тем, что собрал волосы парика в тугой хвост.

Сели, ожидая, когда поезд приедет на нужную станцию. Джемс чувствовал себя спокойно, демонстративно закинул ногу на ногу, Виктория теребила косу, сотрясаемая мелкой дрожью. Когда за окном стали мелькать каменные дома, оповещающие о въезде в город, эльф встал, забрав чемодан и саквояж, Виктории пришлось подняться за ним. Сотрясаемая всем телом, она шла, низко склонив голову, боясь, что кто-то может ее узнать.

— Поплачь, ты приехала на похороны, — разрешил ей мужчина, после чего Виктория не смогла сдержаться, заливаясь слезами в любезно предоставленный платок.

Проводница сочувственно проводила их, выразив соболезнования на прощанье. Джеймс спешно увел девушку подальше от вокзала, выбрав гостиницу понеприметнее. Виктория успевала, пока можно, плакать, не особо привлекая внимание в траурном наряде. Казалось, она вылила за эту дорогу все, что накопилось у нее в душе, подчистую опустошаясь и, в накатившем позже безразличие, успокаиваясь.

— Почему Треллим? — спросила она, стоило эльфу разобраться с багажом и закрыть дверь номера на ключ.