Королевская страсть - Патриция Хортон

— Мадам должна тужиться, чтобы родить ребенка, но у нее нет больше сил.

Карл сжал плечи Барбары и воскликнул:

— Давай, дорогая, поднатужься!

Только его присутствие помогало Барбаре удерживаться на грани черной пустоты. Она собрала все остатки своих душевных и физических сил для одного-единственного действия; вены на ее шее вздулись подобно голубым змейкам, на закушенной губе выступила кровь. Карл сидел в напряжении и расслабился, лишь когда она в изнеможении откинулась ему на руки. Барбара теряла сознание, комната расплывалась и меркла перед ее глазами. Взволнованный голос Карла звал ее, и она слабо пошевелилась, не в силах вымолвить ни слова. Его голос звучал у самого ее уха и точно прорезал окутывающий ее мрак:

— Дорогая, ты справишься… У тебя все получится. Тужься! Ну, еще разок! Ради меня.

Барбара взяла его за руку, ее ногти впились в его кожу, на руке выступила кровь. Нарастая неотвратимой волной, боль стала нестерпимой, раздирающей. Не владея собой, Барбара дико закричала. Когда приступ кончился, она опять попыталась напрячь свое ослабевшее тело. Ее вдруг охватила злость, и это придало ей сил для борьбы.

Повитуха ахнула и закрыла руками рот.

— Ребеночек идет не так! Я видела ножки! — Она отступила, беспомощно всплеснув руками.

— Помоги же ей! — крикнул Карл, но женщина лишь в ужасе отступала и таращила глаза.

Карл быстро подсунул подушки под спину Барбары вместо своей руки и опустил ее на них.

— Барбара, я сам приму нашего ребенка. Ты поняла меня?

Она ошалело смотрела на него тусклыми глазами. Затем лицо ее прояснилось, и она кивнула, закусив нижнюю губу.

— Умница! — Карл отошел от изголовья и встал в ногах Барбары, посылая молитвы к небесам. Ему доводилось видеть, как щенились суки, и он даже помогал им пару раз, когда они испытывали трудности. Но Барбара не спаниель.

Он осторожно взял ножки младенца и другой рукой попытался повернуть его. Ребенок был влажным и выскользнул из рук. Карл тихо выругался, пот заливал ему глаза, и он почти ничего не видел. На ощупь он добрался до плечиков младенца и высвободил их.

— Тужься, Барбара!

Бог мой, неужели она потеряла сознание?

Вскрикнув, как раненое животное, Барбара сделала последнее усилие, и ребенок оказался в руках Карла. Худенькое тельце, черноволосая головка. Ребенок шевельнулся в крепких руках Карла и заплакал. Живой! Этот тоненький писк был самым приятным звуком, какой Карл когда-либо слышал.

Барбара лежала не шевелясь, и сердце Карла сжалось от страха. Он отдал ребенка повивальной бабке и склонился над Барбарой. Грудь ее слабо поднималась, она дышала. Наконец она открыла глаза, вымученная улыбка скользнула по ее губам.

— Благодарю тебя, — прошептала она и с любопытством спросила: — Мальчик или девочка?

— Я даже не посмотрел.

Женщина обрезала пуповину, ее страхи почти исчезли. Она улыбнулась и сказала:

— Мальчик! Очаровательный младенец, настоящий богатырь.

— Дай-ка его мне. — Карл протянул руки, и она отдала ему еще голенького ребенка.

Он осторожно положил малыша Барбаре на живот.

Она тихо заплакала. Карл нежно погладил их обоих, и Барбара радостно взглянула на него, наслаждаясь соприкосновением с малышом, барахтающимся на ее животе.

На следующий день школяры Оксфорда, узнав о появлении на свет незаконнорожденного младенца, прикололи на двери комнат Барбары язвительное послание. Смысл его был в том, что все шлюхи заслуживают позорной скамьи, даже если они занимают высокое положение. Послание было написано в виде изящного латинского двустишия:

Красотке кара не грозит,Поскольку Цезарь с ней шалит.

Дрожа от ярости, Карл собственноручно сорвал бумагу с двери и назначил тысячу фунтов в награду за выдачу автора. Но Оксфорд тайно посмеивался и хранил молчание.

Глава 31

Барбара с восторгом отнеслась к возможности отрясти оксфордскую пыль со своих ног, когда Карл наконец объявил, что обстановка в Гемптон-Корте больше не внушает опасений. С приходом зимы эпидемия чумы постепенно угасла, и Барбара надеялась, что вскоре король позволит им вернуться в любимый Лондон.

Тяжело нагруженные повозки, скрипя, тащились из Оксфорда, перевозя многочисленные придворные пожитки. Барбара ехала верхом в конце процессии. Оглянувшись, она бросила последний взгляд на Оксфорд. С явным презрением она махнула рукой удаляющимся шпилям и крышам и поклялась, что ни один из ее сыновей не будет учиться в этом заведении.

Какое наслаждение опять вернуться в Гемптон-Корт! Барбара бродила из комнаты в комнату, любуясь привычной обстановкой. Все вздохнули с облегчением, неделя прошла в вихре веселых балов. Праздничное настроение Барбары требовало выхода, и она начала с наслаждением тратить деньги, оправдывая себя тем, что в Оксфорде практически ничего не тратила. Она была так обрадована, так по-детски возбуждена, что Карл лишь усмехался и качал головой, не в силах запретить ей что-либо. Карл отвел ей постоянные апартаменты в Гемптонском дворце, чтобы она могла пользоваться ими, когда пожелает, и Барбара немедленно начала обставлять их с необычайной роскошью. Лестью и мольбами ей удалось получить у Карла разрешение на поездку в Лондон за покупками.

С трепетом в душе Барбара смотрела на появляющиеся на горизонте очертания Лондона. Прекрасный Лондон! Жизнь без него казалась невыносимой. Один вид любимого города заряжал ее неукротимой энергией, другого такого не было на всем белом свете. Чума отступила, и дороги были наполнены телегами с домашним скарбом: народ возвращался в покинутые дома. Страшные красные кресты были смыты с дверей, и уличные торговцы расхваливали свои товары на каждом углу. Барбара высунулась из окна кареты и как сладчайшую музыку слушала их зазывающие крики. Внезапно она остановила карету и, велев кучеру подождать, вошла в лавку и купила себе аппетитный мясной пирог. Она с жадностью съела его прямо в карете, откусывая большие куски и, как ребенок, набивая полный рот. Даже обычная лондонская еда приобрела новый восхитительный вкус.

Первым делом она заехала в ювелирный магазин Джона Ле Роя и, чтобы отметить свое свидание с Лондоном, купила великолепное кольцо с изумрудом, окруженным крошечными бриллиантами. Вернувшись в карету, Барбара радостно повертела кольцо на пальце, глядя, как играют камни на свету. Они проехали мимо магазина Эдварда Блейкуэлла, и Барбара подумала, не поторопилась ли она с покупкой. У Блейкуэлла бывали великолепные драгоценности. Вдруг у него есть что-то получше купленного ею колечка? Она торопливо остановила кучера и с крайне озабоченным видом направилась в магазин Блейкуэлла. Леди Каслмейн обожала драгоценности, об этом знал весь Лондон, а уж ювелиры тем более. Поэтому Блейкуэлл, рассыпаясь в любезностях, предлагал ее вниманию самые лучшие изделия. Барбара была безмерно рада, обнаружив, что все предложенное не идет ни в какое сравнение с ее недавним приобретением. Она запахнула меховой плащ, собираясь уходить, но заметила расстроенное лицо Блейкуэлла. Бедняжка, он так надеялся продать ей что-нибудь. Барбара повнимательнее присмотрелась к кольцам, разложенным на черном бархате. Пожалуй, не стоит разочаровывать Блейкуэлла, а то он перестанет оставлять для нее самые изысканные украшения.