Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

Ваньке, а то почитай пять месяцев их толком не видел. Здесь наш матерый посол и без меня справится.

Прощаться с Августом я не посчитал нужным – развернулся да пошел спокойно, не видя, как он в бессильной злобе смотрит на ветхую карту Польского королевства, незнамо как оказавшуюся на столе вместо скатерти.

3 октября 1715 года от Р. Х.

Франция. Париж. Пале-Рояль

Чуть больше месяца прошло с момента смерти Людовика Четырнадцатого. Человека, представлявшего целую эпоху Величайшего Королевства своего времени. Казалось, что с его смертью закат светила этого королевства не за горами, тем более что после себя Людовик оставил не так уж и много…

Теперь во Франции властвовал регент – герцог Филипп Орлеанский, сын Филиппа Первого от его второго брака с Елизаветой Пфальцской.

Этот день выдался на удивление светлым и не по-осеннему радостным, будто бабье лето решило задержаться и подарить людям еще капельку счастья. Такое во Франции бывало, хоть и не часто, ведь что не говори, а зима есть зима, и плевать, что где-то там на севере лютуют морозы, от которых лопается кора, и птицы падают замертво во время полета. Здесь осень с зимой в первую очередь слякотные, а уж потом снежные… совсем немного.

Филипп, в отличие от своего предшественника, не любил вставать рано: ну не дурость ли начинать работать спозаранку, как последний смерд, и заканчивать, когда даже последний слуга видит десятый сон? В этом регент почившего короля-солнце не понимал, да и не хотел понять, ведь какие бы дела не были, Филипп ежедневно уделял вечер исключительно развлечениям. Недаром о нем в бытность герцогства гремела слава сластолюбца и кутилы, а оргии, которые он закатывал со своими друзьями, могли смутить самую падшую женщину! Впрочем, даже став регентом, свои привычки он не изменил…

Однако сегодня, сидя в своем кабинете в Пале-Рояль, бывшей вотчиной герцогов Орлеанских при Людовике Четырнадцатом, ему не работалось. Хотя время с девяти до двенадцати он стабильно отдавал чтению депеш и прочих бумаг.

А в прошедшую ночь ему не спалось. И дело не в молодой маркизе де Валуа – прелестном цветке, подарившем ему свою невинность, как бы там ни было, но любовные утехи даже в сильном подпитии не выжимали из него соков. Все дело было во сне, очень странном и слишком реальном.

Ему снился необычайно светлый лес – такого не бывает в первозданной природе, да и человек вряд ли сумеет создать столь удивительное место. В этом лесу он увидел зверей: гордого льва, разъяренного волка, осторожного барсука и спокойного медведя. Все они находились на большой поляне, залитой солнечным светом. Но самое удивительное было то, что они замерли по парам: лев – барсук и медведь – волк!

Филиппу казалось, что они вот-вот бросятся друг на друга, дабы разорвать в клочья, но нечто их сдерживало. И тогда он увидел поляну будто бы издалека сверху – между зверьми словно барьер росли лилии, которых в лесу просто быть не может!

Созерцание заставило Филиппа отрешиться от происходящего, вследствие чего он смог только в последнюю очередь заметить, как лев рванул к медведю, топча на своем пути лилии, а барсук, следуя за ним по пятам, бросился на волка…

Атака была столь неожиданной, что Филипп думал, что победят напавшие, однако спокойствие хозяина леса было обманчиво – не успел лев нанести первый, самый мощный, удар как косолапый бросился чуть в сторону и ударил его в бок!

Волку же не повезло – барсук выбрал тактику не прямолинейную и сумел атаковать куда удачливей – правая лопатка серого брата уже через секунду была залита кровью…

Филипп всматривался в происходящее, ожидая, чем закончится бой, но неожиданно все прекратилось – его будто вышвырнуло из сновидения, и он неожиданно проснулся.

И вот теперь он мучился догадками, постоянно возвращаясь ко сну, думая, вещий ли он или просто странный? Регенту срочно требовался некий знак, способный прояснить происходящее, но в тех депешах и доносах, которые он изучал, ничего похожего не было. Так. Может, все это просто разыгравшееся воображение?

Неожиданно глаз регента зацепился за письмо от шевалье Тилье – вроде стандартная депеша, со жатыми сведениями, а вот внимание привлекла сразу. Быть может, все дело в том, что в ней был дан краткий анализ происходящего в Восточной Европе? И все так лаконично – страны коалиции, собранные Папой, проиграли России вчистую, Польское королевство вместе с Данией на грани коллапса, Священная Римская империя вовсе забыла о своих союзниках, предпочитая воевать с Османской империей. В принципе все это Филипп знал, однако то, что писал шевалье в качестве возможных событий, заставляло задуматься. Ведь к кампании против соседей это не имело никакого отношения.

По словам Тилье, в Шотландии, где началось восстание сторонников потомка короля Якоба, замечены приближенные молодого русского государя, и кроме того, русские дипломаты в Голландии и Испании ведут тайные переговоры с правителями. О чем именно – не известно, но ясно одно: они напрямую связаны с происходящим в Туманном Альбионе.

Регент уже давно следил за дальней державой, упорно идущей к своим целям. Конечно, сиволапая Русь никогда не сравниться с великой Францией, в этом Филипп даже не сомневался, но то, как резво она начала претворять дерзкие идеи, не могло не удивить. Кого-то приятно, а кого и наоборот. Главное, по какую сторону баррикад это воспринимать. В данный момент правитель Франции знал, что далекая страна ему не соперник, а вот Англия, Голландия и Священная Римская империя очень даже соперники и даже враги. Пусть даже улыбающиеся.

Правитель, размышляя об удивительном сне, письме и собственных думах, неожиданно обнаружил на периферии сознания интересную мысль. Он попытался выудить ее, но она то и дело ускользала, пряталась под ворохом глупостей, но вот после пары минут усиленной ловли, она сдалась и полностью раскрылась.

Филипп чуть погодя в предвкушении улыбнулся. Пусть он не был столь же одарен, как король-солнце, но и идиотом не был. А если вспомнить последние лет пятнадцать, то и вовсе даже слыл умнейшим человеком своего времени.

И как всякий умный человек, он не спешил реализовывать появившуюся идею, вместо этого он записал основные тезисы и убрал лист в ящик стола. Пусть отлежатся, ведь они слишком ценны, чтобы о них кто-либо узнал раньше времени.

1 ноября 1715 года от Р. Х.

Москва. Кремль

В эту пору темнеет рано, а дел столько, что хоть пару часов у следующих суток занимай. Времени катастрофически не хватает. Мало того, что приходится разбираться с делами Совета, принявшего вроде и нужные указы, но при этом какие-то