Поступь империи. Бремя власти: Между западом и югом. Бремя власти - Иван Иванович Кузмичев

умелые, могут сотворить такую казнь, что человек проклянет собственных родителей, подаривших ему жизнь…

Теперь, когда вижу, как из ублюдков по капле уходит жизнь, и понимаю, что, несмотря на жажду отмщения, больше никогда до подобного не опущусь. В противном случае и сам могу превратиться в нечто подобное, алчущее страха и крови.

На плече вздрогнул Ярик, и меня отпустило, на душе полегчало, а в голове наоборот туман, словно медовухи перебрал.

– Батюшка, я домой хочу… сказку твою послушать, – тихо-тихо прошептал он мне на ухо.

Улыбаюсь и замечаю – сановники вздрогнули: неужели думают, что от созерцания казни мне весело? Эх… люди… все по себе меряете. Что ж, правосудие свершилось, теперь задерживаться здесь не следует, через три дня трупы снимут и сожгут, а пепел отвезут к полякам да прикопают на границе, в назидание и память потомкам.

Что ж, дело сделано.

– Возвращаемся.

11 ноября 1715 года Р. Х.

Шотландия. Шеримфур

Александр Баскаков, возмужавший и окрепший, стоял на холме рядом со штабной палаткой, он размышлял. В последние месяцы много думал о прошлом, настоящем и будущем. Общаясь с философом и умнейшим человеком своего времени, Баскаков волей-неволей перенял немало привычек своего наставника Якова Брюса. Недаром ведь московский люд считал его чернокнижником – было с чего, это Саша понял на собственной шкуре.

Нет, Брюс не колдовал, не взывал к демонам и вообще не занимался мерзостными ритуалами. Яков просто беседовал, мыслил вслух и отвечал на вопросы, иногда писал в своем дневнике, который разросся до семи толстых тетрадей. Как говорил сам Яков: «Сии записи государю вельми полезны будут, а уж как ими распорядиться он разберется». И в последние недели писал он больше чем говорил, да еще дал ученику наказ, чтоб доставил их государю, не щадя живота, если с самим Брюсом чего случится.

И это последнее наставление пугало Баскакова больше предстоящего сражения, в котором он, впрочем, не участвовал – государь запретил открыто принимать сторону, но вот наблюдать за происходящим не запрещал.

Так что стоит теперь Саша на холме и смотрит, как в сумрачный квелый день, без единого лучика солнца, под редким ленивым дождем выстраиваются две армии. Яков же почтить начало сражения отказался, предпочтя сидеть в палатке со старым МакАртуром и пить теплое вино, будто и не сражение начинается, а обычная потасовка соседских ребятишек.

Стоило якобитам захватить Перт, а за ним Эдинбург и Глазго, как желание лорда Мара захватить кроме Шотландии и Англию в придачу переросло в идею-фикс. Александр считал, что ограничься они только одной Шотландией, все могло бы быть по-другому. Но сделанного не воротишь, и армия горцев, вторгшаяся под командованием Томаса Форстера на просторы Англии, потерпела поражение от превосходящих сил англичан под Престоном.

Видимо, именно это вынудило Мара все же дать генеральное сражение англичанам, к коим по заверениям горцев прибыло больше шести тысяч «голландцев» – ветеранов не одного сражения, отлично вооруженных и голодных до битвы.

Александр уже заранее знал, какой будет исход у этой битвы. Несмотря на то, что горцев вроде как больше англичан, но вот качество у гордых сынов каменных пустошей куда хуже.

Шерифмурские просторы подходили одинаково как для нападения, так и для защиты, нужно лишь верно расставить приоритеты и дать командующим отрядами правильные приказы. Увы, но как видел Александр, пусть и посредственный тактик, и никудышный военный стратег, лорд Мар с клановыми главами такой мелочью не озаботился.

Ни один из высших командующих восставших не обладал нужными навыками, тупо выставив свою армию напротив англичан, не столько укрепившихся в обороне, сколько готовящихся к марш-броску.

Баскаков, внимательно следивший за действиями англичан, с грустью отмечал, как красные мундиры ровными шеренгами выстраиваются для боя. Джон Кемпбелл, герцог Аргайл, по-видимому, сделал правильные выводы после потери двух третей Шотландии за неполных два месяца восстания.

Между тем непогода только усиливалась, и вот лорд Мар, верхом на пегом коне, выехал на вершину холма и скомандовал: «В атаку!» Запели волынки, заорали тысячи глоток, и вот уже армия горцев выступает навстречу своему извечному сопернику, только кажущемуся другом и союзником.

Им навстречу под барабанный бой двинулась красная волна. И двигалась она не в пример организованней, хотя правое крыло англичан даже со стороны казалось куда жиже и слабее. Это заметил даже Баскаков.

Как оказалось, лорд Мар это тоже заметил. Вестовые тут же помчались к командирам отрядов, и вот из центра на усиление левого крыла отделяется два батальона застрельщиков…

А красные мундиры между тем спокойно шли вперед, будто не замечая пертурбаций противника. Горцы, преодолев треть пути, неожиданно оказались под обстрелом артиллерии англичан, но эффективность последней была столь низка, что значительного урона не нанесла.

Баскаков следил за движением обеих армий и видел, что шотландцев на земле после залпов англичан осталось от силы два десятка, да и те больше раненые. Следующие залпы вовсе оказались в «молоко», до того нелепы, что Александр поморщился от криворукости артиллеристов. И эти снобы еще говорят о своем величии?! Да тут впору на стажировку в Россию посылать или на худой конец во Францию – уж это королевство на земле воевать любит, за последние четверть века во всех крупных конфликтах участвовало.

Несмотря на то, что мокрый снег запорошил всю округу, обзор оставался удовлетворительным, пусть многие элементы Баскаков не видел, но по отголоскам изменения боевых порядков мог домыслить остальное.

Между тем постепенно центр и правое крыло, под командованием Эдгара МакМилана и Майкла МакДуга, встретили жестокий отпор со стороны опытных, закаленных «голландцев», мало того, что шотландцам пришлось подходить для залпа ближе, так и скорострельность у них оказалась ниже – горцы только ко второму готовились, а красные мундиры уже четвертый делают.

При такой подавляющей стрельбе шотландцам ничего другого, кроме как пойти в рукопашную, и не оставалось. Вот только просто так дойти до англичан у них не получилось – считай треть легла до и еще пятая часть после залпов в упор. Но стоило горцам оказаться в гуще сражения, как ситуация немного выправилась – все же они куда как боевитей равнинных англичан.

Ту-ду! Ту-ду! Ту-ду!

Александр сначала не поверил, что слышит знакомый звук полковых труб, но затем перевел подзорную трубу в сторону и увидел, как из-за кромки небольшого лесочка на рысях выходят шеренги кавалерии. В красных мундирах, с палашами наголо и в легких кирасах на груди.

Вот один эскадрон, за ним еще и еще… В итоге Баскаков насчитал едва ли не полтысячи тяжелых кавалеристов. Для шотландцев, у которых своей кавалерии вовсе не наблюдалось, это оказалось шоком, особенно