Том 10. Письма, Мой дневник - Михаил Булгаков

224

Компания исключительной сволочи группируется вокруг «Накануне»... — К сменовеховцам негативно относилось почти все русское зарубежье, полагая, что их деятельность финансируется Москвой. Между тем сами сменовеховцы объясняли свое «преображение» исключительно благородными целями: стремлением объединить лучшие силы России на построение нового общества. Первый номер газеты «Накануне» открылся передовой, в которой говорилось: «Мы назвали нашу газету — „Накануне“. И думаем, что это название верно отражает как наше основное политическое настроение, так и наши ближайшие политические цели... Русские в России и за границей переживают период большого духовного кризиса. Чем дальше, тем им все яснее становится историческое и этическое значение Октябрьской революции. Советская Россия постепенно становится для них просто Россией. Ее интернациональные задачи сливаются с русскими национальными задачами... Представители различных политических взглядов впервые нашли почву для взаимного примирения и совместной работы на благо России. И почвой этой оказалось приятие Великой Русской Революции».

Один из лидеров сменовеховцев Н. Устрялов так конкретизировал позицию нового политического течения: «Мы уже вплотную подошли к той фазе революции, когда свирепая и прямолинейная диктатура недавнего прошлого теряет основу своего господства... Для преодоления материальной разрухи потребовалась трансформация идейного лика революции. Здесь в первую очередь ставится вопрос об отношении советского правительства к небольшевистским элементам русского общества. Необходимо, чтобы с каждым месяцем все более и более широкие круги русской интеллигенции втягивались нс за страх, а за совесть в работу по воссозданию страны...» Но это не означает, подчеркивал Н. Устрялов, что произойдет «большевизация» русской интеллигенции. Можно лишь говорить о деловом сотрудничестве с правительством, об отказе «от всяких попыток его свержения».

Но вот прошел год, и все чаще сменовеховцев стали называть «безвеховцами». Произошел раскол в руководстве политическим течением, и если Н. Устрялов занимал прежнюю, довольно строгую позицию, то берлинская группа, как писали газеты, «пала до служебных ролей». Именно «служебная роль» газеты «Накануне» более всего тяготила Булгакова. Тем более что он прекрасно знал, как относятся в московских кругах к этой газете. Любопытна в этом смысле заметка очевидца, появившаяся в газете «Дни» 28 февраля 1923 года: «Я... интересовался идеологией профессоров Устрялова и Ключникова, но из разговоров с москвичами я вынес, что они относятся к сменовеховцам крайне отрицательно... В правительственных и коммунистических кругах их считают временно необходимыми для обработки и сближения европейского мнения с советской властью; сами большевики... с сменовеховцами совершенно не считаются и смотрят на них, как на своих агентов, состоящих на определенном содержании и исполняющих специальные директивы. Будущего у сменовеховцев нет, и за отсутствием последователей идеологии Устрялова и Ключникова это течение уже скончалось, не успев даже кое-как оформиться».

Кстати, именно сотрудничество Булгакова со сменовеховцами повлекло за собой интерес «тайного ведомства» к его личности. Поводом послужило следующее объявление, помещенное писателем в журнале «Новая русская книга» (1922, № 11-12):

«М.А. Булгаков работает над составлением полного библиографического словаря современных русских писателей с их литературными силуэтами. Полнота словаря зависит в значительной мере от того, насколько отзовутся сами писатели на эту работу и дадут о себе живые и ценные сведения. Автор просит всех русских писателей во всех городах России и за границей присылать автобиографический материал по адресу: Москва, Б. Садовая, 10, кв. 50. Михаилу Аф. Булгакову.

Нужны важнейшие хронологические даты, первое появление в печати, влияние крупных старых мастеров и литературных школ и т. д. Желателен материал с живыми штрихами.

Особенная просьба к начинающим, о которых почти или совсем нет критического или биографического материала.

Лица, имеющие о себе критические отзывы, благоволят указать, кем они написаны и где напечатаны.

Просьба ко всем журналам и газетам перепечатать это сообщение. Москва, 6 октября 1922».

Можно предположить, что информация, которая была необходима Булгакову для составления библиографического словаря писателей, заинтересовала и известное ведомство, для которого подробные сведения о творческих людях никогда не бывают лишними (Независимая газета, 1993, 23 ноября). О работе Булгакова в этом направлении и о материалах, собранных им, мало что известно.

225

...знаменитая Аннушка... — Соседка Булгаковых по «проклятой квартире № 50», ставшая прообразом многих персонажей в булгаковских сочинениях.

226

У меня в связи с болезнью тяжелое нервное расстройство... — В эти дни Булгаков писал сестре Надежде: «...доктора нашли, что у меня поражены оба коленных сустава... моя болезнь (ревматизм) очень угнетает меня...»

227

Новая мебель у меня в кабинете... — В той же записке к сестре Булгаков сообщал: «...я купил гарнитур мебели шелковый, вполне приличный. Она уже стоит у меня в комнате... если я не издохну как собака — ...куплю еще ковер».

228

...взял взаймы у М[озалвеского]... — Мозалевский Виктор Иванович (1889—1970) — писатель.

229

...были... Стонов и Гайдовский... — Стонов Дмитрий Миронович (1892—1963) и Гайдовский Георгий Николаевич (1902—1962) — писатели.

230

...приглашали сотрудничать в журнале «Город и деревня»... — Кооперативный, общественно-экономический, литературный журнал. В нескольких номерах журнала Булгаков упомянут в качестве его сотрудника.

231

...потом Андрей... — Земский Андрей Михайлович (1892—1946) — муж Надежды Афанасьевны Булгаковой, филолог.

232

...прочел... бездарную книгу Мих. Чехова... — Видимо, речь идет о книге М.П. Чехова «Антон Чехов и его сюжеты». М., 1923.

233

...я был у Лежнева... — См. 153, письмо «М.А. Булгаков ― в Конфликтную комиссию Всероссийского Союза».

234

...бюллетень о состоянии здоровья Л.Д. Троцкого... — Бюллетень датирован 31 декабря 1923 года (новогодний «подарок» Троцкому) и опубликован в «Известиях» 8 января 1924 года. Подписан бюллетень комиссией докторов в составе: М. Кончаловский, Форстер, Певзнер, В. Александров, Ф. Готье и Н. Семашко.

Решение о высылке Троцкого (Булгаков прекрасно уловил смысл и назначение «бюллетеня») было принято, конечно, не врачами.

235

...Троцкого выставили. Что будет с Россией... — Разумеется, Булгаков с большим удовлетворением воспринял весть об удалении одной из самых зловещих фигур в большевистском руководстве. Возможно, Троцкий был для Булгакова олицетворением самого чудовищного врага России. Во всяком случае, таким предстает Троцкий в произведениях писателя. Эго восприятие могло сложиться еще со дней приезда Троцкого в Киев в июле 1919 года, когда был устроен большой митинг в честь его приезда. Сохранились свидетельства этого действа. В газете «Киевлянин» (13 сентября 1919 года) в очерке «Так было» мы читаем: «Грозно заворчал подъехавший автомобиль и через минуту, в сопровождении свиты, быстро поднялся по ступенькам сутулившийся еврей с густой, черной бородой. Тип портного из маленького провинциального городка черты оседлости. Невольно рисовался аршин под мышкой и кусок засаленного сантиметра, свисавшего из кармана. Да неужели это он толкнул братьев на кровавый бой с братьями, от лица России заключил позорный Брестский мир, и перед ним склоняются — пусть „красные“, но все же русские знамена?

Громко и отчетливо заговорил он о вреде партизанщины, о необходимости создать регулярную армию, о Деникине — прискучившие фразы, примелькавшиеся уже на столбцах красных газет. Неинтересно, скучно. Я уже собиралась уйти, как неожиданно новые интонации металлически зазвучали в его голосе и остановили меня. Троцкий заговорил о тыле, о необходимости борьбы с теми, кто „против нас“. С каждой фразой крепчал голос и дошел до крика, временами хрипло гортанного. Бешено зажестикулировали угрожающие руки и как чудовищные птицы заметались по залу призывы ненависти и бились в закрытые окна, за которыми в розовых лучах умирал день. Неузнаваемо изменилось лицо: хищно выдвинулась нижняя челюсть, горевшие глаза как-то вышли из орбит, точно повисли в воздухе. Не портной из маленького города черты оседлости, — перед толпой стоял фанатик-изувер, носитель веками накопившейся мести и ненависти, призванный осуществить двухтысячелетнюю мечту.