Соловей для черного принца - Екатерина Левина

— Ничего, со временем, ты сможешь отнестись к этим навыкам, как к недостаткам молодости. Молодые ведь более податливы в руках, Найтингейл! — Леди Элеонора сдвинула брови и высокомерно отвернулась от меня, дав понять, что сей занимательный разговор окончен.

В скором времени я поднялась к себе и, тщательно заперла дверь на два оборота, оставив ключ в замке. Немного почитав, я затушила свечу. День выдался насыщенным, и сладкая сонливость одолевала меня. Но в тот момент, когда я уже проваливалась в сон, я опять услышала тихие шаги в коридоре. Я села в кровати и прислушалась. За дверью опять кто-то был. Я увидела, как ручка медленно поползла вниз.

— Кто там? — крикнула я, но голос лишь прохрипел едва разборчиво.

Ручка перестала двигаться. И через мгновение я услышала неровный звук торопливо удалявшихся шагов. Я соскочила с кровати и, открыв дверь, выглянула, надеясь заметить неизвестного. Но коридор лишь тревожно чернел.

ГЛАВА 23

Проезжая мимо мостика, где мы обычно проводили с графом наши встречи, я вдруг увидела его самого. Он сидел на своей любимой скамеечке и пыхтел трубкой, подставляя утреннему солнцу морщинистое лицо.

— Что вы здесь делаете, граф! — крикнула я ему, махнув рукой и пришпорив Дамми. — Вам надо быть в теплой постели и лелеять свой прострел. А не холодить косточки на ветру у воды.

— К дьяволу! — пыхнул старик клубом дыма и закашлялся.

— Вы специально поджидали меня. Я угадала? Знали, что я приеду сюда.

— Угу, — кивнул граф и указал трубкой на место рядом с собой. — Давненько мы тут не сидели, укрывшись от всех назойливых взглядов.

Я спрыгнула, привязала Дамми к дереву и села на траву у ног старика. Дед пыхтел, а я любовалась бликами солнца на воде, в которых прыгали и резвились длинноногие водомерки.

— В следующий раз придешь сюда с альбомом, — внезапно сказал дед. — Хочу, чтобы ты опять нарисовала замок. Теперь ты должна по-другому видеть его.

Через небольшую паузу он осторожно заметил:

— Ты так проникновенно говорила о Китчестере. Уверен, ты изменила свое решение!

— Вы ошибаетесь.

— Ты еще не распрощалась со своим капризом, упрямая девчонка!

— Это не каприз, граф! Я не понимаю, почему вы вдруг хотите пойти на такой неразумный шаг. Вы поете дифирамбы Китчестеру и уверяете, что все делаете во благо замку, хотя сами понимаете, что Дамьян был бы куда лучшим владельцем, чем я! Скажите честно, почему вы настаиваете? И не пичкайте меня разговорами о долге. Для вас самого это всего лишь возвышенная чепуха, которой можно пренебрегать, если она противоречит вашим интересам.

Старик улыбнулся, и его улыбка мне не очень понравилась. Как будто он слишком многое принимал как должное, как будто считал, что я в любом случае приму его сторону и что если он достаточно выждет, я стану на его точку зрения.

— Так надо, Роби! И прими это… Да, я могу аннулировать документы, где восстанавливаю в правах сына, и все останется так, как было все эти двадцать лет. У меня не будет сына, не будет законной внучки и не будет наследника! Тогда я усыновлю Дамьяна и напишу завещание на него. Но…это не то, чего я хочу! Я буду ждать твоего согласия сколько угодно, до самой смерти, если на то пошло. Я должен искупить свою роковую ошибку и то, что слишком долго не признавал ее. Я знаю, как сделаю это! Когда-нибудь ты скажешь "спасибо" за то, что я был терпелив и настойчив.

Что-то странное звучало в его словах, какое-то скрытое лукавство непонятное мне. Мне это не нравилось. Не зная, что задумал дед, я стала настороженно относиться к его словам. От старика можно было ожидать любой выходки!

Я легла на траву, перевернувшись на живот и подставив руки под подбородок, устремила взор на замок. Как я вижу Китчестер? В одном граф прав, сейчас я вижу его совсем по-другому, чем в те дни. Тогда он был для меня чем-то нереальным, дивным видением на ничем непримечательном английском лугу. Сейчас же… Мои чувства были противоречивы.

Замок меня околдовывал. И тревожил. Днем меня все очаровывало в нем, захватывало даже то, что я нередко терялась в лабиринтах комнат и коридоров и долго плутала, пытаясь найти дорогу. Но в сумерки, стоило мне остаться одной, я, стыдно в этом признаться, начинала поминутно озираться и оглядываться. А в последнее время мне стало казаться, что я слышу у себя за спиной тихие, шелестящие шаги, подкрадывающеся ко мне. Мне чудилось, что меня толкают в какой-то опасный водоворот, который поднялся на поверхность с моим появлением в замке. Даже стены могли в любой момент сдавить меня и заключить в прохладном мраке, словно в тюрьму. Я встряхнула головой, отгоняя эти мысли. Ничто не удерживало меня. Я была абсолютно свободна и могла уйти отсюда, когда пожелаю. Было глупо чувствовать, как по спине ползут мурашки, будто я должна была чего-то бояться в Китчестере.

В конюшне я увидела Дамьяна. Вместе с Леми он чистил Соловья. Точнее мальчишка стоял перед мордой жеребца, кормил его яблоками и самозабвенно о чем-то лопотал. А Дамьян натирая замшей лошадиный бок, с серьезным видом слушал его, вставляя краткие замечания, приводившие Леми в состояние бурного экстаза, и он лопотал с еще большим энтузиазмом. Заметив меня, мальчик замахал мне, но остался на месте, важно просовывая между крупными зубами коня кусок яблока. Кучер сидел на ящике у стола и точил нож, при моем появлении он поднялся и поклонился. Конюха не было видно, наверно поэтому, Леми так спокойно вертелся возле Дамьяна.

— Не хочешь к нам присоединиться? — пряча улыбку, спросил Дамьян, скосив глаза на рыжего паренька и подмигнув мне.

— Думаю, вас и двоих на одного Соловья хватает! — промолвила я, но все же подошла послушать, о чем таком самозабвенном разглагольствует Леми.

— Ты знаешь, оказывается наш мистер Стоун, — Дамьян чуть поклонился мальчишке, чем привел того в шоковое состояние, — намерен в будущем стать самым лучшим конюхом! И это еще не все, он хочет учиться тренировать лошадей и в будущем работать ни где-нибудь, а в самих королевских конюшнях! Устремленный сорванец, не находишь? В нем не только интерес к делу, но и отличное понимание… э-э… предмета…

— А вам правда-правда интересно? — подняв на собеседника умоляющие глаза, выдавил рыжий паренек, не в силах совладеть со счастьем от собственной значимости в глазах этого приятнейшего человека.

— Ну разумеется, — без колебания отозвался Дамьян. Это утверждение окончательно лишило Леми способности выражать вслух свои мысли, и он блаженно засопел, устремляя победные взоры на кучера, который к несчастью, не разделял мнения мистера Клифера и оттого не выразил какого-либо достойного уважения к успеху мальчика.