Соловей для черного принца - Екатерина Левина

Направляясь по дорожке между домами, я вдруг ясно ощутила, что за мной кто-то идет. Иногда слышался стук камешка под чьей-то ногой, иногда — поскрипывание гальки. Я обернулась, но так как кругом были дома и заборчики, за которые можно без труда спрятаться, я никого не увидела. Мне стало не по себе. Глупости! Это какой-нибудь здешний житель. Но обычно они приветствовали меня, а не шли бессловесно за мной. И все же я ускорила шаг.

Недалеко от конюшни бегали дети, играя в прятки. Туман располагал к игре. Они визжали от восторга, когда водивший проходил совсем рядом с тем, кто прятался, ничего не заметив в тумане. Мелькнули рыжие патлы Леми Стоуна. Он помахал мне, окликнув как "леди Найтингейл", и, подбоченясь, хвастливо оглядел друзей.

Через пару минут я подошла к башне. Стоя у входа, я прислушалась. Но никаких шагов или подозрительных звуков не наблюдалось. Опять я фантазирую. Я стала слишком трусливой, шутливо пристыдила я себя. Наверх вела винтовая лестница с веревочными перилами. Из всех башен — эта была самая сохранившаяся. Деревянный настил здесь еще держался, а не грозился провалиться от одного лишь дуновения ветра. Внизу в стены были вбиты крюки, полностью проржавевшие от времени, и можно было представить, как когда-то здесь висело оружие. Винтовая лестница вела на самый верх, под крышей она сужалась, и крутой подъем выводил на площадку. А сбоку от подъема находилась каморка, куда прятались стражники в непогоду. Она была очень низкой, и, осматривая ее впервые, мне приходилось нагибать голову.

Я поднималась, слушая завывания ветра. Вспомнилось, как дед, когда мы пришли сюда первый раз, рассказывал историю о благочестивой жене графа, которая, согрешив с любовником, не выдержала тяжести греха и бросилась вниз с башни. Только старик, рассказывая, все время путался и никак не мог решить — то ли жена сама спрыгнула, то ли ее сбросил оскорбленный муж; и случилось ли это здесь или в какой другой башне… За давностью лет такие мелочи забываются.

Лестницы были очень крутыми, и на полпути я остановилась, чтобы перевести дыхание. Странно, что жена графа не осталась бродить по замку в качестве таинственной "белой леди", третировавшей последующие поколения Китчестеров своим жалостливым видом, как обычно бывает в старинных легендах. Хотя она прекрасно подходила на эту роль. И все же, по словам деда, после наступления темноты никто не поднимается на сторожевые башни, и даже стараются не ходить мимо них. Мало ли, что может привидеться! Может быть, ни одна бедная женушка распрощалась со своей бренной жизнью, падая с древних стен.

Как бы то ни было, сейчас стоял день, а не ночь. Но всё же, меня охватил какой-то суеверный трепет. Я представила, как измученная отчаянием женщина поднималась по этим крутым лестницам, держа в руках хрупкую свечу, и метущийся танец огонька разбрасывал по стенам зловещие, алчущие душевных тревог тени. Захваченная этой мрачной картиной, мне вдруг почудилось, что я слышу звук ее шагов на ступеньках, тихое поскрипывание досок под ногами. Мне даже показалось, будто внизу кто-то есть…

Тряхнув головой, я отогнала нелепые фантазии, и стала торопливо подниматься наверх. Наконец, я добралась до конца лестницы. Дощатый подъем вел на площадку. А справа от него была каморка. Покосившаяся дверь едва держалась на петлях и поскрипывала. В большие щели между неровными досками, изъеденными жучками и почерневшими от сырости, слабо пробивался дневной свет из узкого стрельчатого оконца.

Я вышла на площадку и подошла к парапету. Ершистый ветер тут же сорвал с головы капюшон и принялся играть с плащом, раздувая его, как парус, за моей спиной. На миг я закрыла глаза, вдыхая пьянящий аромат омытого дождем, туманного луга. Ни леса, ни деревни не было видно — все утопало в тяжелой, клубящейся пелене тумана, который не могли развеять даже самые сильные порывы ветра.

И снова раздались шаги. Едва уловимо заскрипели ступени. Я прислушалась… Все тихо. "Воображение", — сказала я себе. Или нет?

— Кто здесь? — крикнула я.

Тишина. Пугающая тишина. Нет, я не одна в этой башне! Я была уверена в этом. Я отступила в угол и застыла, не сводя глаз с проема. Кто-то поднимался по ступеням. Кто-то медленно, крадучись шел за мной следом. Почему он не откликается? Я позвала вновь. И вновь тишина. Если его намерения чисты, разве он пугал бы меня, разве молчал? Тут я вспомнила о загадочных визитах к моей комнате, о шелестевших у моей двери шагах и осознала, что тот, кто сейчас поднимается в башне и мой ночной гость — один и тот же человек. И, теперь я была абсолютно уверна, человек, который хочет навредить мне.

— Кто вы, отзовитесь!

Но в ответ лишь мучительное безмолвие. Шаги раздались совсем рядом. Слышно было, как под тяжестью человека прогнулся дощатый настил. Меня охватила паника. Я уговаривала себя, что бояться нечего, что это кто-то…свой. И с чего вдруг я забеспокоилась? С чего вдруг эти глупые, совершенно идиотские, необъяснимые мысли, что меня хотят убить?! Вздор, бред, чепуха…И все же я стояла, прижавшись спиной к холодному камню, и молилась о чуде. Иногда мне кажется, что за нами и впрямь приглядывает ангел-хранитель, готовый прийти на помощь в минутут отчаяния.

Внизу у самой башни раздался гвалт ребячьих голосов. Судорожно бросившись к парапету, я перегнулась через край, вцепившись в камень рками, и закричала, что есть мочи:

— Леми, Леми Стоун!

— Я здесь, леди! — отозвался мальчишка.

Сердце бешено колотилось. Руки скользили. Это его шанс! Ему стоит только выскочить и перевернуть меня через парапет! Я отпрянула и вжалась в стену, уставившись в проход.

— Леми, поднимайтесь на башню. Все! Все поднимайтесь!

Что я им скажу, когда они придут?! Что испугалась шагов? Что меня вдруг одолели какие-то смутные предчувствия? Но ведь человек так и не появился. Если он ничего не имел за душой, он бы вышел. Он бы вышел!

Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я услышала у входа на площадку шумные, веселые голоса. Дети гурьбой вывалились из проема и тут же разбежались в разные стороны, встав у края и осматривая открывшийся вид.

— Вы…вы никого не видели, когда поднимались? — осторожно спросила я Леми.

— Нет, леди… А здесь здорово! Отец не разрешает сюда подниматься. Да и никому не разрешают. Но с вами то можно! Ведь можно же? И нас не наругают?

— Нет, не наругают, — поспешно сказала я, занятая своими мыслями. Мальчишка говорит, что никого не видел. Но человек был! Кто-то же поднимался по лестнице. Куда он делся? Не растворился же в воздухе. И тут я подумала о двери. Ну конечно, каморка! Он скрылся там. Вряд ли сейчас он рискнет выходить из башни. Мы можем заметить его. Значит, он будет сидеть там до тех пор, пока я не уйду. А мне хотелось этого больше всего на свете.