Клуб разбитых сердец - Рут Уокер

На пороге появилась София:

– Машина внизу, миссис Деверю.

– Скажи мистеру Ферменту, что мы идем.

– Его там нет, только шофер. Он остановился посреди улицы – некуда приткнуться. Так что хорошо бы побыстрее.

– Нет? То есть как это?.. Ладно, не важно. Скажи шоферу, что мы спускаемся.

Через несколько минут они уже направлялись в сером «роллсе» Лэйрда в сторону Юнион-сквер, где находился отель «Святой Франциск».

– Как думаешь, что могло случиться с Лэйрдом? – спросила Ферн, – Понятия не имею. Наверное; что-нибудь в последний момент возникло.

Шанель наклонилась и опустила стекло, отделяющее заднее сиденье от водителя – пожилого мужчины, работавшего у Лэйрда по совместительству еще и садовником, и рассыльным.

– Роберт, не знаете, что задержало мистера Фермента?

Роберт на мгновение обернулся, потом снова перевел взгляд на дорогу.

– Нет, мадам. Сегодня утром мистер Лэйрд велел мне вывести «ролле», подготовить его и заехать за вами в семь. И с тех пор я его не видел. Жена говорит, он вроде в полдень поехал покататься на яхте и все еще не вернулся. Беспокоиться не о чем, миссис Деверю. Он часто выходит на такие прогулки. Наверняка скоро появится.

– Спасибо. – Шанель подняла стекло. Действительно, чего волноваться-то? Из всех известных ей мужчин Лэйрд – самый надежный. Если, допустим, отказал двигатель, он просто вызовет спасателей. Ну а она пока займется последними приготовлениями.

Остановившись у главного входа в гостиницу, Роберт поспешно, не давая привратнику опередить себя, открыл заднюю дверцу машины.

– Когда вернуться за нами, знаете? – спросила Шанель.

– Да, мэм. Мистер Лэйрд велел мне возвращаться домой и ждать звонка. Или… как прикажете, мэм.

Говорил он почтительно. «Знает, наверное, – подумала Шанель, – что у меня вот-вот переменится статус». Слуги всегда все узнают первыми.

– Да нет, делайте так, как велел мистер Лэйрд. Да, попросите Мэри, перед тем как лечь спать, охладить шампанское. – Шанель впервые отдавала приказания слугам Лэйрда, и ей это явно нравилось.

Следуя за Ферн под монументальные своды старой гостиницы, Шанель самодовольно улыбалась. Все замечательно, и ведь это еще только начало.

Бальный зал поражал своими размерами и изысканной архитектурой – обломок старых времен. Убран он был сегодня в соответствии с указаниями Шанель. Гигантские пальмы в кадках и папоротники высотой с дерево смягчали квадратную геометрию комнаты, создавая одновременно уютные уголки, где были расставлены столы и стулья с позолоченными спинками. Столы украшены кремовыми орхидеями, а вазы с крупными белыми розами и гвоздиками, выделявшиеся посреди зелени, придавали еще больше блеска викторианскому убранству отеля. Из хрустальных люстр начала века лился холодный свет.

На возвышении в дальнем конце зала настраивали инструменты музыканты. Шанель попыталась было заполучить какой-нибудь оркестр с восточного побережья, сначала Питера Дачина, потом, когда не вышло, других, но в конце концов пришлось остановиться на местном, правда, из лучших. Ну что ж, в своих смокингах музыканты выглядят в высшей степени респектабельно, да и требуется всего лишь придерживаться старой манеры исполнения, прекрасно подходящей для танцев и не мешающей спокойно разговаривать.

Скользя по блестящему паркету, Шанель с удовлетворением заметила в противоположном конце зала нечто вроде тента из шелка цвета слоновой кости. От застолья из-за обилия гостей пришлось отказаться, но по части буфета Шанель постаралась придумать нечто необычное. Тент, немного в восточном стиле и уж точно совершенно оригинальный – сколько денег в него вбухано, и сказать страшно, – придуман был по наитию. Он хорош тем, что не только загораживает столы с закусками и напитками, но и дает возможность постоянно пополнять их запасы.

Именно тут обнаружила Шанель метрдотеля. Он внимательно следил за официантами, снующими между столами.

Поймав его взгляд, Шанель неторопливо и бесстрастно оглядела интерьер. Цветы расставлены идеально, точно так же, как и хрусталь с серебром, но, дабы никто не расслаблялся, она на всякий случай сдвинула чуть в сторону вазу с орхидеями и разгладила несуществующую складку на белоснежной скатерти.

Метрдотель откашлялся.

– Все в порядке, миссис Деверю?

– Велите официантам, – уходя от прямого ответа, сказала она, – приносить свежую еду, как только тарелки опустеют на три четверти. Да, и проверьте, все ли одеты, как положено, а то на одном приеме в прошлом месяце я заметила, что один из ваших людей выглядел, как бы сказать, несколько неряшливо. И пусть официанты смотрят в оба.

Нельзя, чтобы гостям приходилось самим носить тарелки из буфета. Столы, как гости покончат с едой, надо очистить как можно быстрее и незаметнее. И вот еще что. Где-то на половине приема мистер Фермонт сделает важное объявление.

Как только услышите из оркестра барабанный бой, официанты должны разнести бокалы с шампанским, специально заказанным для этого момента. Да поживее – будет произноситься тост. Все ясно?

– Да, миссис Деверю. – Метрдотель буквально сорвался с места. Сейчас задаст жару своей команде.

В этот момент сзади послышался мужской голос:

– Ну, Шанель, вы просто бесподобны. Вам бы генералом следовало быть.

Она с улыбкой обернулась, ожидая увидеть Лэйрда. Но это был Уильям Стетсон.

– О, это вы. А я думала – Лэйрд.

– Я и не знал, что Фермонт говорит с техасским акцентом, – суховато заметил Стетсон.

Шанель продолжала спокойно улыбаться, ей вовсе не хотелось вступать в пререкания со Стетсоном. Со значением посмотрев на крохотные, украшенные драгоценными камнями часики, она сказала:

– А вы не рано? Гости приглашались к восьми…

– Вы правы, прошу прощения. Я понял, что поторопился, только доехав до гостиницы, и пошел в бар выпить чего-нибудь. Но тут проследовали вы с дочерью, вот я и решил поздороваться.

– Очень мило с вашей стороны. А жена позже будет?

Улыбка стерлась с его лица.

– Мне пришлось положить Элси в больницу. Она на днях пыталась поджечь дом, и врачи сказали, что состояние ее ухудшилось, нужен постоянный присмотр. Вообще-то я хотел оставить ее дома, но, видите ли, в последнее время она сделалась такой агрессивной.

– Состояние, говорите, ухудшилось? А она что, больна?

– Болезнь Альцгеймера.

Шанель так и передернуло. Господи, так вот откуда это странное поведение – чего же он ей сразу не сказал? Боялся, что, если узнает, откажется заниматься ею? Шанель уже было открыла рот, но Стетсон опередил ее:

– Сиделки были с ней круглосуточно, и все равно она умудрилась как-то зажечь спичку. – На какой-то миг глаза его выдали истинное чувство, скрываемое за бесстрастным тоном. – Словом, ее врач считает, что в больнице будет лучше. Порекомендовал он вроде бы лучшую, так что отчего бы не попробовать… Впрочем, что это я вас занимаю своими несчастьями. У вас, должно быть, еще куча дел, в последний момент всегда что-нибудь возникает.