Весь Хайнлайн. Фрайди (сборник) - Роберт Хайнлайн

Не очень удивилась, честно говоря, когда нашла в одном из его карманов маленький фонарик-ручку. У него, в конце концов, работа была такая — следить за мной, а «мисс миллионерше» нечего обременять себя такими мелочами.

Через несколько секунд дверь была открыта.

Я протащила в открытый люк Пита, закрыла и заперла дверь, повернув штурвал люка сначала по часовой, потом — против часовой стрелки. Обернувшись, я заметила, что веки у Пита слегка дрогнули, и снова отключила его.

Потом мне пришлось трудновато. Пит весил килограммов этак восемьдесят пять. Не так уж много для мужчины. Но это — на двадцать пять килограммов больше моего собственного веса, и он гораздо крупнее меня. Я знала от Тома, что в катере инженеры поддерживают искусственную силу тяжести на уровне 0,97, чтобы приблизить ее к силе тяжести на Пальмире. В этот момент я мечтала о невесомости или антигравитационном устройстве, потому что не могла оставить Пита — живого или мертвого.

Мне удалось-таки взвалить его на небольшую тележку, и я обнаружила, что двигаться вперед, чтобы хотя бы одна рука была свободна — чтобы цепляться за скобы на стенах и все такое прочее, — мне нужно с фонариком Пита в зубах наподобие сигары. Если бы мне не нужно было тащить за собой это бесчувственное тело, я бы предпочла двигаться в темноте.

С горем пополам я добралась наконец до того самого громадного грузового отсека. При свете крошечного фонарика, луч которого робко разрывал мрак, отсек казался еще более громадным. Но я уже больше не была в полной темноте: посадочный катер был озарен тусклыми ночными огнями, как и коридоры корабля от полуночи до шести утра.

Наконец я добралась до убежища, которое выбрала для себя днем раньше — до гигантского турбогенератора «Вестингауз».

По всей вероятности, эта громадина должна была работать на каком-нибудь горючем — «Шипстоунами» тут и не пахло. Там, где есть «Шипстоуны», такие конструкции давно вышли из употребления, но в колониях ими все еще пользуются. В их конструкции я ничегошеньки не смыслю, но меня конструкция и не интересовала в принципе. Главное, что сбоку к турбогенератору был прикреплен большой металлический конус, и было похоже, что места для меня одной там хватит. Но должно было хватить для двоих — я не могла расстаться со своим совершенно ненужным грузом — ни убить Пита, ни бросить я не могла.

Местечко внутри было довольно уютным, но пробираться внутрь пришлось через упаковку — заботливые грузчики обернули конус стекловатой. Кожу я ободрала здорово, но это ладно.

Протащив Пита за собой, я посмотрела, как он. Убедившись, что он дышит, я положила его на пол. Мне нужно было хоть немного поспать — это было бы невозможно, останься у меня за спиной хоть один из моих преследователей.

Вот именно это мне и надо было выяснить.

Я раздела Пита догола, руки за спиной связала рубашкой, ноги — брюками, а потом связала руки с ногами ремнем. Чертовски крепко получается, можете попробовать на досуге. И захочешь — не убежишь.

Потом я принялась приводить его в чувство. Он открыл глаза и сказал:

— Не стоит, мисс Фрайди. Я уже давно пришел в себя. Давайте поговорим.

— Я знала, что ты пришел в себя. Но решила притворяться, пока ты притворяешься. А если бы ты мне попробовал помешать, я бы просто-напросто оторвала у тебя твои мужские прелести и запихнула тебе в глотку.

— Приблизительно чего-то такого я и ожидал. Но не думал, что вы пойдете на такую жестокость.

— А почему бы и нет? Твои прелести мне давно знакомы. И не с лучшей стороны. Есть возражения?

— Мисс Фрайди, можно я слово скажу?

— Конечно. Но только попробуй повысить голос, и я сделаю это.

Я дала ему понять, что не шучу.

— Эй! Полегче, пожалуйста! Казначей выставил сегодня двойную охрану. Я…

— Как это понять — «двойную охрану»?

— Обычно Тилли-Шизуко — единственная, кто следит за вами, пока вы не встали. Утром, как только вы встаете, она нажимает кнопку, и это означает, что мне пора приступать к своим обязанностям. Но казначей, а может, и сам капитан — волнуются. Наверное думают, что вы хотите удрать на Пальмире.

Я сделала большие глаза:

— Боже милосердный! И как только они могут обо мне так плохо думать!

— Не имею представления, — печально отозвался он. — А почему же мы тогда здесь, на посадочном катере?

— Я… собираюсь на экскурсию. Аты?

— Надеюсь, я тоже… Мисс Фрайди, я понял, что, если вы захотите убежать с корабля на Пальмире, самое подходящее время для этого сейчас, ночью. Я не знал, каким именно образом вы собираетесь пробраться на катер, но я верил в вас, и вы меня, так сказать, не подвели.

— Благодарю. В какой-то степени ты прав. Кто следит за выходом на второй катер? Есть там кто-нибудь?

— Грзхем. Ну этот, рыжий. Вы его видели, наверное?

— Слишком часто.

— Это место я выбрал, потому что вы тут были с мистером Аделлом вчера. Или позавчера — как вам больше нравится.

— Мне неинтересно, как ты там время рассчитываешь. Пит, что будет, когда нас хватятся?

— Меня, может, и не хватятся. Тупица Джо — простите, Джозеф Стейбен — это просто я его так называю… я просил его сменить меня после завтрака. Насколько я знаю Джо, он не станет поднимать шума, если не найдет меня около люка. Он просто усядется на палубу и поспит еще несколько часов — до тех пор, пока кто-то не явится открывать люк. А потом он будет ждать, пока не отправится катер… а потом — отправится в свою каюту и будет ждать, когда я вернусь. Джо — парень надежный, но тупой. На это я и рассчитывал.

— Пит, все звучит так, будто ты все заранее спланировал.

— Да. Только я не планировал, что в результате мне дадут по шее и я заработаю дикую головную боль. Если бы вы дали мне хоть слово сказать, вам бы не пришлось меня тащить — такую тяжесть.

— Пит, если ты заговариваешь мне зубы, чтобы я развязала тебя, то ты напрасно тратишь слова. Лаешь не в тот колодец, так сказать.

— Вы хотите сказать «не на то дерево»?

— Неважно куда — все равно зря. И нечего мою речь критиковать. Умник выискался. Плохо твое дело, Пит. Давай думай, скажи что-нибудь поумнее, чтобы я могла не убить тебя, а оставить тут. Потому что капитан прав: я собираюсь удрать с корабля. И по тебе скучать не собираюсь.

— Ну… Одна причина такая. Мой труп могут найти здесь утром, когда на Пальмире будут катер разгружать. Тогда начнут искать вас.

— А я в это время, дорогой, уже буду за много-много километров от катера, по другую сторону горизонта. И потом: почему это меня будут искать? Я на тебе отпечатков пальцев не оставлю. Будет только несколько красных пятен вокруг шеи, и все.