Весь Хайнлайн. Фрайди (сборник) - Роберт Хайнлайн

Быстро обернувшись на бегу, я убедилась, что большинство преследователей остались далеко позади. И это неудивительно — я способна пробежать тысячу метров за две минуты на одном дыхании. Но двое догоняли меня, и расстояние между нами все сокращалось. Я немного замедлила бег и решила стукнуть их головами друг о друга, если они меня догонят.

— Давай жми! — донесся до меня голос Пита. — Не останавливайся. Мы делаем вид, что догоняем тебя!

Я побежала дальше. Второй была, конечно, Шизуко. Моя подружка Тилли.

Забежав поглубже в заросли, где меня уже не было видно со стороны катера, я остановилась под деревом, и меня вырвало. Они догнали меня. Шизуко поддержала мою голову и вытерла меня весьма своеобразно — поцеловала меня. Я отстранилась.

— Не надо. От меня жутко пахнет. Ты что, в таком виде удрала с корабля?

На ней была комбинация, в которой она выглядела стройнее, более по-европейски и гораздо более по-женски, чем моя бывшая служанка.

— Нет. В парадном кимоно и оби. Они где-то упали по дороге. Сама понимаешь, в таком наряде далеко не убежишь.

Пит раздраженно прервал нас:

— Хватит болтать! Нам нужно как можно скорее убраться отсюда!

Он отбросил назад мои волосы и поцеловал меня.

— Кому какое дело, как ты пахнешь? А теперь — вперед!

Мы двинулись вперед, уходя все дальше и дальше от катера. Вскоре выяснилось, что у Тилли разбита коленка. С каждым шагом она хромала все сильнее и сильнее. Пит проворчал:

— Когда ты убежала, Тилли была еще на полпути с палубы первого класса. Ей пришлось спрыгнуть с лестницы, и приземлилась она неудачно. Тилли, какая ты неуклюжая!

— Это все эти проклятые японские туфли! В них трудно было прыгать… Пит, бери малышку и двигайте вперед поскорее. Мне они ничего не сделают.

— Не сделают? Черта с два, — с горечью проговорил Пит. — Мы все трое повязаны и должны держаться втроем. Верно я говорю, мисс… Верно, Фрайди?

— Господи, ну конечно, да! «Один за всех и все за одного!» Подхвати ее справа, Пит, а я — с этого бока.

Мы двинулись вперед на пяти ногах. Не то чтобы очень быстро, но позади нас оставалось все больше леса, мы все дальше уходили от погони. Спустя некоторое время Пит предложил понести Тилли на закорках. Я остановила его и предложила:

— Давай послушаем.

Шума погони слышно не было. Не было слышно ничего, кроме незнакомых звуков незнакомого леса. Крики птиц? Трудно сказать… Знакомое и чужое — одновременно. Трава, которая как бы не совсем трава… Деревья, казалось, сохранились от другой геологической эпохи. Их листья были подернуты красноватыми прожилками. Может, тут была осень? Как холодно тут по ночам? Искать людей в ближайшие три дня представлялось опасным. Мы могли продержаться это время без пищи и воды. Только бы не замерзнуть!

— Ладно, — сказала я. — На закорках так на закорках. Но — по очереди.

— Фрайди! Ты не сможешь меня нести!

— Прошлой ночью я носила Пита. Пит, скажи ей. Думаешь, не смогу поднять тебя — маленькую японскую куколку?

— «Японская куколка»! Клянусь моей разбитой коленкой, я такая же американка, как ты!

— Боюсь, побольше меня. Я-то не слишком американка. Потом расскажу. Забирайся.

Метров пятьдесят я ее протащила на себе, потом меня сменил Пит, и мы прошли еще метров двести. И так далее. Пит решил, что так будет поровну. Примерно через час мы вышли на дорогу — что-то вроде лесной просеки, но, на ней были видны следы колес и лошадиных копыт. Дорога поворачивала налево, уводя нас от места посадки катера. Туда мы и направились.

На пути нам встретился фермерский домик. Наверное, нам стоило обойти его стороной, но пить мне хотелось гораздо сильнее, чем остаться в безопасности, и потом, мне хотелось вправить Тилли коленку, пока она не стала размером с ее голову.

На веранде в кресле-качалке сидела пожилая седоволосая женщина, аккуратно причесанная и чистенькая. Она что-то вязала. Заметив нас, она поманила нас рукой.

— Меня звать миссис Дуглас, — сообщила она. — Вы с корабля?

— Да, — призналась я. — Меня зовут Фрайди Джонс. Это Матильда Джексон, а это — наш друг Пит.

— Пит Робертс, мадам.

— Проходите все и садитесь. Вы уж простите, что я не встаю. У меня с поясницей неважно. Так вы беглецы, что ли? Удрали с корабля?

(Скушать пилюлю. Но приготовиться бежать.)

— Да. Мы — беглецы.

— Понятно. И ничего такого странного. Половина удравших всегда сначала попадает к нам. Ну что же… судя по тому, что сейчас передали по радио, вам надо спрятаться на три дня. Тут вы будете в безопасности. Мы гостей любим. Конечно, вы можете сразу отправиться в переселенческие бараки — там вас эти, с корабля, тоже не посмеют тронуть. Только, правду говоря, не хочется вас туда отпускать. Замучают всяческими беседами и вопросами. После обеда решите. А сейчас не выпьете ли по чашечке чайку?

— Да! — радостно воскликнула я.

— Вот и славно. Малькольм! Эй, Малькольм!

— Что, мама?

— Поставь чайник и котел!

— Чего-чего?

— Чайник и котел. А что у тебя с ногой, детка?

— Похоже, вывих, мадам.

— Конечно, вывих, точно. Ты — как, ты сказала, тебя звать? Фрайди? Пойди, детка, разыщи Малькольма и скажи ему, что нужен большой поднос со льдом. А сама принеси всем чаю, пока Малькольм наколет льда. А вы, сэр, мистер Робертс, помогите мне подняться с кресла, потому что нам понадобится еще кое-что, чтобы привести в порядок ножку этой бедняжки. Нужно будет туго перевязать ее, когда опухоль спадет. А ты мне вот еще что скажи, Матильда, у тебя аллергии на аспирин нет?

— Нет, мадам.

— Мам! Котел кипит!

— Ну, Фрайди, иди к нему, детка. Я пошла за чаем.

В сердце моем звучала песня радости.

ГЛАВА 33

Прошло двадцать лет. Лет Пальмиры. Но разница невелика. Двадцать добрых лет — вот что главное. Мемуары, которые вы заканчиваете читать, основаны на записях, которые я сделала в «Песках Пахаро», и на тех заметках, которые я сделала уже здесь. Заметки я писала с целью «сохранить свидетельства». Поначалу я думала, что мне грозит выселение с Пальмиры.

Но когда мои преследователи утратили реальную возможность использовать меня, они утратили и интерес к моей персоне. Это было вполне логично: для них я была всего-навсего ходячим инкубатором. А потом и вообще вся эта история стала носить чисто академический характер. И Первый Гражданин, и Дофина погибли в одну ночь — им в кровати были подложены бомбы.

Наверное, эти воспоминания должны были завершиться моим прибытием на Пальмиру. С этих пор в моей жизни совсем не стало никаких драматических моментов. О чем вспоминать обычной крестьянке-домохозяйке? Сколько яиц от наших кур мы собрали в прошлом сезоне? Вам интересно? Мне-то — да, но вам — вряд ли.