Весь Хайнлайн. Фрайди (сборник) - Роберт Хайнлайн

Срок беременности был неясен — но можно было вычислить. Если я долечу до Жемчужины, ждать можно только одного — меня убьют прямо в операционной — шито-крыто, вполне легально. Если вы не верите, что события могут так повернуться — значит, мы с вами живем в разных мирах или вы просто мало читали. Во все времена наилучший способ избавиться от нежелательного свидетеля — заставить его перестать дышать.

Со мной этого могло и не произойти. Но, судя по всему, могло бы случиться — если я полечу до Жемчужины.

Взять и остаться на борту? Я подумала об этом… но в ушах у меня звучали слова Мака-Пита: «Когда мы прибудем, на борту появится офицер дворцовой охраны, и мы сдадим вас с рук на руки».

Может, они даже не станут ждать, когда я сойду с корабля и притворюсь больной.

Следовательно, я должна покинуть корабль до того, как мы приземлимся на Жемчужине. То есть — на Пальмире. Другого выбора у меня нет.

Просто. Просто — выйти из корабля.

Ну конечно! Спуститься по трапу и помахать всем ручкой на прощанье!

Увы, это не океанский лайнер. Ближайшее расстояние, на которое «Форвард» подходит к планете, — это стационарная орбита. При высадке на Пальмиру она будет составлять тридцать пять тысяч километров. Единственная возможность — попасть на поверхность Пальмиры в экскурсионном катере, как это было на Форте.

Фрайди, но они не дадут тебе попасть на катер. На Форте ты просто наглостью взяла. Они смирились, но во второй раз ты их не проведешь. Как это будет выглядеть? Мистер By или кто-нибудь другой будет стоять около люка со списком, и твоего имени там опять не окажется. Но на сей раз с ним рядом будет стоять вооруженный верзила. Что будешь делать?

Ну… разоружу его, стукну их головами друг о друга, перешагну через них и займу свое место в катере. Да, Фрайди, делать это ты умеешь, тебя учили.

Ну и что тогда? Катер не отправляется по строгому расписанию. Они подождут, пока все усядутся, а потом туда войдет бравая команда молодцов — штук так восемь, тебе брызнут в лицо чем-нибудь успокоительным, и очнешься ты запертой в своей каюте и останешься там, пока офицер дворцовой охраны не вытащит оттуда твое драгоценное тело.

Не такая уж пустячная проблема.

Тут не обойдешься ни умением зубы заговаривать, ни сексом, ни взятками.

Стоп! А как насчет откровенности?

А?

Конечно. Прямо вот взять и пойти к капитану. Рассказать ему, как и что обещал тебе мистер Сикмаа, как тебя надули, попросить Джерри показать ему результаты обследования на беременность, сказать, что ты напугана и хочешь переждать на Пальмире, пока какой-нибудь корабль не захватит тебя обратным рейсом на Землю. Он добрый, он хороший старик — ты же видела фотографии его дочурок. Он позаботится о тебе!

Что бы на это сказал Босс?

Он бы сказал… Он бы прежде всего отметил, что ты сидишь по правую руку от капитана — а почему?

Тебе была предоставлена одна из самых шикарных кают на корабле в последнюю минуту перед стартом — почему?

Было также предусмотрено и местечко для семерых людей, что следят за тобой, — и ты наивно полагаешь, что капитан не в курсе?

Кто-то вычеркнул твое имя из списка экскурсантов в Форте. Кто?

Кто владеет компанией «Гиперспейс лайнз»? Тридцать процентов акций — в руках «Всемирной транспортной», которой, в свою очередь, владеют и управляют филиалы «Шипстоун». А ты уже знаешь, что одиннадцать процентов акций находится в руках трех банков Жемчужины. Заметила ты это потому, что другие филиалы «Шипстоун» находились во владении Жемчужины.

Так что — не жди многого от милейшего капитана. Он тебе скажет: «О, я так не тумаю. Мистер Сикмаа — мой старый топрый трук, я ефо снаю мноко лет. Та, я опещал ему, што фы путете ф песопасности, фот поэтому и пыл против тофо, чтопы фы рискофали и спускались на эту тикую, не-цифилисованную планету. Но кокта мы полетим обратно, я опещаю, што фы хорошо, очень хорошо профетете фремя на Кальционе. А теперь путьте хорошей тефочкой и не сас-тафляйте старика полыие фолнофаться — латно?»

Не исключено, что он сам будет верить в то, что скажет.

Скорее всего, он знает, что на самом деле ты вовсе не «мисс миллионерша». Наверное, ему даже сказали, что и контракт я подписала как суррогатная мать. Может быть, ему не сказано, что ребенок — для королевской семьи, хотя он мог бы и догадаться. Тогда он подумает, что ты просто-напросто хочешь расторгнуть юридически легальный контракт. Фрайди, ведь НИГДЕ НИКЕМ НИЧЕГО не записано, и ты никому не сумеешь доказать, что тебя обманули.

Помощи от капитана не жди. Фрайди, ты предоставлена самой себе.

Оставалось всего три дня до нашего прибытия к Пальмире. Я мучилась беспочвенными фантазиями на тему, что я стану делать, если мне не удастся удрать с корабля на Пальмире.

Ну, примерно так: «Вы слышите, капитан? Я запираюсь у себя в каюте до тех пор, пока мы не улетим от Жемчужины. Если вы попытаетесь взломать дверь, чтобы передать меня офицеру дворцовой гвардии, попробуйте, но, кроме трупа, вы ничего не найдете!»

(Глупо. Пустят через замочную скважину усыпляющий газ и возьмут тепленькую.)

Или так: «Капитан, вы когда-нибудь слыхали о том, как делают аборт швейной иголкой? Заходите, посмотрите. Будет море крови, и вы вряд ли получите удовольствие».

(Еще глупее. Не могу даже слышать об абортах. Не смогу этого сделать! Зародыш во мне — не мой грех, но в конце концов — он всего-навсего мой невинный гость.)

Решив не тратить попусту время на эти бесполезные размышления, я постаралась сконцентрировать свои мысли на другом, но вести себя при этом так, чтобы никто ничего не заподозрил. Как только офис экскурсионного бюро объявил о записи на экскурсию на Пальмиру, я явилась одной из первых, расспрашивала про все на свете, записалась и расплатилась наличными за самые лучшие и самые дорогие путешествия.

Этим вечером за обедом я болтала с капитаном о выбранных мной экскурсионных маршрутах, спрашивала его мнение о каждом из них и пожаловалась-таки, что как-то так получилось, что моя фамилия не попала в список экскурсантов на Форте, и попросила его, чтобы на этот раз он лично все проверил, — как будто капитану гигантского лайнера больше делать нечего, как выполнять капризы «мисс миллионерши». Насколько я могла заметить, он ни капельки не смутился и, конечно же, не сказал мне, что я не должна опускаться на поверхность. Но не исключено, что он так же погряз в грехе, как я: я выучилась врать с невинной физиономией еще до того, как покинула приют.

Вечером по корабельному времени я сидела в баре «Черная дыра» с моими ближайшими приятелями — доктором Джерри Медсеном, Хайме Лопесом и Томом Аделлом. Том — первый помощник суперкарго, и я до сих пор не знаю, что это за должность такая. Но у него было на одну нашивку больше, чем у всех остальных. В первый же вечер на корабле Хайме с издевкой сообщил мне, что Том — главный швейцар.