Плетельщица снов - Наталья Журавлёва

— Я верю вам, Мия.

Я облегченно вздохнула, но Соломон продолжил:

— Однако одной моей веры будет недостаточно.

— Недостаточно для чего? — не поняла я.

Соломон вздохнул, а потом медленно произнес:

— Если не решить проблему с кошмарами, вас ждет участь плетельщиц снов, которая постигла их двадцать лет назад — изгнание.

Я вздрогнула.

— Нет, не может быть! — мой голос задрожал.

— К сожалению, страх перед кошмарами очень велик. Люди стараются избавиться от того, что не могут контролировать, а управлять снами под силу лишь мастерам.

Я вцепилась в кожаные подлокотники, чтобы совсем не потерять почву под ногами.

— Но ведь я действительно ни при чем, и прогнав меня из города, они не избавятся от своих кошмаров!

Соломон вздохнул:

— Как знать? — грустно протянул он. — В первый раз получилось, а это очень сильный аргумент за то, чтобы просто повторить прежние действия.

Не зная, что на это сказать, я закусила губу, чтобы не заплакать.

Не может быть! Только не сейчас, когда все так хорошо устроилось! Я не могу и не хочу покидать город, ставший мне родным!

— Я на вашей стороне, Мия, — Соломон подошел ко мне и по-отечески похлопал по руке, — но я не представляю, как справиться с этой ужасной напастью. Не знал тогда, не знаю и сейчас. Возможно, вы сможете разобраться в происходящем и избавить город от кошмаров

Я поднялась и на негнущихся ногах направилась к выходу.

— Если понадобится моя помощь, любая, только скажите, — добавил Торн, провожая меня. — И еще раз спасибо за сон.

Человек в черном костюме открыл передо мной входную дверь и, кажется, пожелал хорошего дня. Его голос звучал словно откуда-то издалека. В ушах шумело, во рту пересохло.

Я шла на автомате по городским улочкам, с ужасом представляя, что возможно это одна из моих последних прогулок по Бергтауну. Глаза застилали слезы, мысли путались. Я не осознавала ни как долго, ни куда именно иду, пока не оказалась в конце Высокогорного проспекта.

Бросив взгляд на обуглившиеся балки в скале — все, что осталось от «Пещеры», чудесного ресторана и бывшего дома Курта и Софи — я свернула налево и направилась к лавке снов.

Откуда-то доносились треск и грохот, но я не придала этому значения, решив, что шумят вероятно в соседней лавочке, в которой давно собирались устроить ремонт. Открыв дверь и шагнув в лавку, я замерла на пороге. Мои руки опустились, а рот открылся в беззвучном крике.

Все в лавке было разбито, разгромлено и перевернуто. Желтый диван, кресла, столик, комод, полки, картины и вазочки — абсолютно все разломано. Обрывки разноцветных нитей оплели обломки мебели. Перья и друге аксессуары для снов частично парили в воздухе, а частично были втоптаны в грязь на полу. Образцы сновидений, которые висели на окне, безжалостно разорваны. Сны, сплетенные под заказ и дожидавшиеся своих владельцев в ящиках комода, растерзаны на множество мелких кусочков.

В центре погрома с безумной улыбкой и красными от бешенства глазами стоял Томас Фо и голыми руками разрывал толстый моток серебристых ниток — кажется, последнее, что еще уцелело в этом хаосе. Резкий рывок сильных рук, и подобно серебряным звездам обрывки нитей полетели вверх, чтобы через миг упасть на грязный пол.

— Вот и все! — прорычал Томас, шагнув ко мне, а я невольно отшатнулась. — Нет больше никакой лавки снов!

Я обвела взглядом то, что еще вчера было моим любимым детищем и чего больше не существовало. Он был прав — лавки снов больше нет, от нее не осталось абсолютно ничего.

— Томас, — прошептала я, безрезультатно силясь понять хоть что-то, — но почему?

Форма дозорного выглядела помятой и неопрятной, волосы растрепаны, на костяшках пальцев красные ссадины. На миг он замер, а затем расхохотался. Фо смеялся каркающим смехом одержимого человека, от этих звуков внутри у меня все сжалось.

— Ты еще спрашиваешь? — выплюнул он. — Я положил конец безумным кошмарам, которые ты здесь плетешь!

Мне и раньше было неуютно под этим взглядом, но тогда Фо смотрел на меня с желанием, граничащим с вожделением, а сейчас он взирал с брезгливым отвращением. От такой разительной перемены я против собственной воли почувствовала себя виновной.

Сбросив наваждение, я подняла подбородок повыше и как можно увереннее заявила:

— Томас, я не имею никакого отношения к кошмарам, которые начали сниться бергтаунцам. Я никогда не плела ничего подобного, а лишь помогала людям.

Ответом мне был снова этот ужасный каркающий смех:

— Да неужели⁈ Представляешь, другие ведьмы двадцать лет назад говорили то же самое, пока их не выдворили из города, точно заразных собак.

Я осторожно сделала маленький шаг к нему навстречу:

— Томас, не надо так.

Он отшатнулся от меня, точно и вправду мог от меня заразиться опасным недугом.

— Не приближайся ко мне, мерзкая ведьма! — вдруг взвизгнул он. — Отец был прав: ты всего лишь ведьма, из-за которой на город свалятся новые кошмары. Жаль, что я не послушал его и позволил обвести себя вокруг пальца.

Я силилась понять, есть ли какой-то смысл в его словах, но не могла.

— О чем ты говоришь?

Томас схватился за голову:

— Я должен был быть рядом, наблюдать за твоими действиями и сделать все, чтобы эта гнусная лавка никогда не открылась, но меня начало тянуть к тебе. На какое-то время тебе даже удалось одурачить меня рассказами о пользе рукотворных снов, и я забыл о приказе отца.

— Погоди-ка, — я постаралась вычленить главное из потока слов, — твой отец велел тебе помешать открытию моей лавки?

Дозорный криво усмехнулся:

— Раз уж Соломон Торн обошел запрет отца и выдал разрешение на ее открытие, нам пришлось действовать иными методами, — Томас больше не собирался скрывать правду, он раздавал ее щедро, точно пощечины. — Думаешь, кто навел воров обчистить твою лавку?

Я не верила своим ушам:

— Это был ты?

Томас гордо кивнул, с удовольствием наблюдая за моей реакцией.

— А чтобы ты не смогла помешать, я повел тебя по магазинам покупать платье к торжественному открытию, помнишь?

Я почувствовала омерзение.

— Ты сказал, что получал приказы от своего отца, — хрипло произнесла я. — Кто твой отец, Томас?

Я уже знала ответ, не трудно сложить два плюс два, но мне нужно было услышать это от него