Первый контакт - Мюррей Лейнстер

Кто-то с рычанием набросился на него. Повелительный голос Минотта вызывал у рабов ненависть. Послышался вой. Их окружали темные фигуры. Превращенные в животных римские рабы вели себя, как звери, запертые в клетках. Новички стали врагами только потому, что еще недавно были свободными. Женщины казались чистыми, к тому же они боялись — а значит, являлись потенциальными жертвами. Угрожающе звенели цепи. Воздух был пропитан отвратительными запахами. По-прежнему в бараке царил мрак.

Берта Кеттерлинг громко рыдала. Вновь послышался звук глухого удара. Началась отчаянная драка, пронзительно вскрикнула Люси Блейр. Тяжело дышали дерущиеся мужчины. Вой, невнятные ругательства. Завизжала женщина.

Бац! Бац! Бац-бац! Снаружи донеслись крики, кто-то несколько раз выстрелил. Топот бегущих ног. Опять крики. Отодвинулся засов. Огромные двери распахнулись, на пороге стояли мужчины с факелами и бичами в руках. Они приказали рабам выйти из загона и атаковать невидимого врага. Их выгоняли наружу, точно собак. Четверо надсмотрщиков вошли внутрь, раздавая удары направо и налево и продолжая выкрикивать резкие команды. Рабы пытались спрятаться в темноте или выскакивали наружу. Но трое из них уже никогда не отступят перед врагом.

Минотт и Харрис замерли в полной боевой готовности в углу барака. Люси Блейр с растрепанными волосами пряталась за спиной Минотта, который держал в руках тяжелое бревно, готовый сражаться до конца. Харрис тоже нашел нечто напоминающее дубинку. Когда его осветили факелы, на лице юноши выражение яростной решимости сменилось крайним смущением — у его ног лежал мертвый раб. За спиной у него заняли позицию Хантер и две девушки. Смертельно бледная Мэйда Хайнс стояла, прижавшись к стене, в ее руке был зажат обломок кости.

На них обрушились бичи. На лице Минотта вспыхнул багровый рубец, но он бросился вперед.

И тут со стороны двери грянули выстрелы. На пороге стоял Блейк с двумя револьверами в руках. Один из надсмотрщиков упал, и его факел задымился на грязном полу.

— Все в порядке! — крикнул Блейк. — Выходите!

Первым до него добежал что-то лепечущий Хантер. Рабы пронзительно кричали. Во дворе пылал огромный деревянный амбар с зерном.

— Лошади остались возле конюшен, — быстро проговорил решительный и бледный Блейк. — Их не успели расседлать.

Рабы не разобрались, как устроена упряжь. Я поджег амбар с зерном.

Из дома выбежал мужчина с бичом и ножом. Блейк без колебаний убил его.

— Дай мне револьвер! — хрипло попросил Минотт. — Я требую.

— Сначала лошади! — оборвал его Блейк.

Они побежали к конюшне. Блейк выстрелил еще два раза. Рабы с воем разбегались в разные стороны. Вскочив в седла, все восьмеро направились к вилле. На террасе метался разъяренный толстяк в тоге. Перед ним на коленях стоял раб. Толстяк лягнул склонившуюся фигуру и уселся на нее верхом, бешено выкрикивая приказы. Когда к нему подлетели всадники, толстяк яростно потрясал кулаками — злоба сделала его бесстрашным.

Блейк застрелил его, соскочил с лошади, сорвал тогу и бросил ее Мэйде.

— Возьми это! — прорычал он. — Я мог бы убить…

Сейчас никто не ставил под сомнение его главенствующую роль. Он руководил отступлением с виллы. Восемь всадников повернули на север и поскакали прямо к пылающему лесу.

Потом они вновь остановились. Позади загорелось еще одно здание — пожар перекинулся и сюда. Смерть хозяина ввергла поместье в настоящий хаос. Загорелась крыша барака, где держали рабов. Отчаянные вопли долетали даже до беглецов. В свете ревущего пламени метались перепуганные насмерть люди. Началась всеобщая драка, сопровождавшаяся почти звериным воем.

Минотт с отчаянной быстротой снимал одежду с солдат, погибших в невероятном сражении, где на одной из боковых дорог времени сошлись лицом к лицу армия Конфедератов и римские войска. Блейк спокойно наблюдал за ним, а потом приказал забрать ружья и патроны мертвых солдат Конфедерации — если, конечно, это были конфедераты.

А когда задыхающийся Хантер погрузил кучу незнакомого оружия на лошадь, восемь путешественников вновь почувствовали невыносимую тошноту и головокружение. Горящий лес исчез. Теперь их окружал мрак. Ветер принес неприятный запах сырости и резкие ароматы необычных ярких цветов. Что-то огромное и смертельно опасное взревело, источая вонь чудовищного болота.

Лайнер «Балтимор» рассекал волны открытого моря в бледных предрассветных сумерках. Стоявший на мостике капитан встревоженно нахмурился. К нему подошел радист с радиограммой в руках. Глаза его покраснели от недосыпа.

— Возможно, все дело во мне, — мрачно заявил он. — Мне стало как-то не по себе, а потом я всю ночь не мог выйти на связь. Я проверил рацию, но она работала нормально. Однако несколько минут назад меня вновь затошнило, а когда отпустило немного, я сразу же начал получать сигналы. Черт знает что творится. Не понимаю, как можно было не принять их раньше, сэр, но…

Капитан перебил радиста:

— У меня тоже было сильное головокружение. Как и у рулевого. И у всех остальных членов команды. Так что же говорится в радиограммах?

Капитан быстро пробежал глазами желтые бланки.

«Экстренное сообщение: в 2 часа ночи исчезла половина Лондона… Радиостанция „Манзанилло“: морской змей, атаковавший наш корабль этой ночью и утащивший четверых матросов, вернулся. Мы его протаранили пять минут назад. Похоже, он умирает. Однако у нас пробоина. Два передних отсека потеряли герметичность… Предупреждение для всех моряков. Плавучий лед замечен в пятидесяти милях от гавани Нью-Йорка… Экстренное сообщение: Мадрид, столица Испании, претерпел необъяснимые изменения. Все известные здания города стали неузнаваемы с воздуха. Аэродромов нет. На месте церквей и храмов — мечети. Видны флаги с полумесяцем… По нашим сведениям, убиты все европейцы, проживавшие в Калькутте. Корабельная радиостанция „Кариба“ извещает, что порт пуст, следы европейского присутствия исчезли, на берегу замечена враждебно настроенная толпа…»

Капитан «Балтимора» провел рукой по лбу. Потом бросил смущенный взгляд на радиста.

— Спаркс, — мягко сказал он, — тебе лучше обратиться к корабельному врачу. Пожалуй, я дам тебе человека для сопровождения.

— Я понимаю, — с горечью ответил Спаркс. — Наверное, я спятил. Но именно такие сообщения я получил.

Опустив голову, Спаркс покинул мостик вместе с одним из матросов. Прямо по курсу появилось облако дыма, которое быстро увеличивалось в размерах. Уже через четверть часа стал виден другой корабль. А еще через полчаса капитан смог разглядеть длинный, низко сидящий черный корпус парохода с двумя колесами с каждой стороны. В результате этого судно двигалось с приличной скоростью.