Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— Хорошо бы, — вздохнула Кирстен. — Не плохо бы уехать.

— За чем же дело стало?

— Вам не понять. Мне поздно уезжать.

Филип задумчиво на нее посмотрел. Сказал:

— Существует много вариантов, варианты разные — суть одна. Лео думает, что это сделала Гвенда, Гвенда думает то же самое о Лео. Тина кого-то подозревает. Мики что-то знает, но виду не подает. Мэри полагает, что убийцей является Хестер. — Он помолчал и продолжил: — Но истина в том, Кирсти, что в этой истории может быть лишь один-единственный вариант. Нам это хорошо известно, не так ли, Кирсти? Вам и мне.

Она метнула на него быстрый встревоженный взгляд.

— Я много об этом размышлял, — торжествующе сообщил Филип.

— О чем вы? — спросила Кирстен. — Что хотите сказать?

— Я ничего определенного не знаю, — сказал Филип. — Но вы-то знаете. Не просто предполагаете, наверняка знаете. Я не ошибаюсь, а?

Кирстен подошла к двери. Отворила ее, обернулась и сердито бросила:

— Неучтиво такое говорить, но я скажу. Вы дурак, Филип. Опасное дело затеяли. Знаете, что такое опасность? Вы были летчиком, в небе не раз со смертью встречались. Разве вы не понимаете, что если докопаетесь до истины, то вам угрожает опасность не меньшая, чем на войне?

— А вы-то, Кирсти? Если вы знаете истину, значит, тоже подвергаетесь опасности?

— О себе я сама позабочусь, — угрюмо промолвила Кирстен. — Могу за себя постоять. Вы же, Филип, беспомощный инвалид на коляске. Подумайте об этом! Кроме того, я не собираюсь распространять сплетни. Пусть все идет своим чередом… Нет ничего хуже, чем бесполезная болтовня. Занялся бы каждый своим делом, меньше было бы неприятностей. А если бы меня спросили официально, я по-прежнему бы говорила, что это Джако.

— Джако? — Филип в упор посмотрел на Кирстен.

— А что? Джако был хитрым. Такое мог выдумать, а последствия его вовсе не тревожили. Он вел себя как ребенок. А уж алиби-то сфабриковать! Разве он не выкидывал такие штуки ежедневно?

— Но это алиби не сфабриковано. Доктор Калгари…

— Доктор Калгари… доктор Калгари, — взорвалась Кирстен, — если он известен и знаменит, вы и твердите «доктор Калгари», будто он сам Господь Бог! Но позвольте мне вам сказать. Когда бы вас контузило, как его, все бы в голове смешалось. Перепутали бы день, время, место!

Филип поглядел на нее, склонив голову набок.

— Так вот какова ваша версия! — воскликнул он. — Цепко же вы за нее держитесь! Это делает вам честь. Но сами-то вы в это верите, а, Кирсти?

Она отвернулась, тряхнула головой и, выходя из комнаты, сказала своим обычным деловым тоном:

— Передайте Мэри, что чистое белье находится вон там, во втором ящике.

Филип немного посмеялся, подметив внезапный переход Кирстен к спокойному деловому тону, но постепенно смех его угас, уступив место все возрастающему возбуждению. Чувствовалось, истина находится где-то рядом. Эксперимент с Кирстен удался, большего от нее вряд ли удалось бы добиться. Раздражало ее навязчивое беспокойство за его судьбу. Пусть он калека, но это не значит, что с ним легко будет справиться, как она полагает. Он тоже, слава богу, сумеет за себя постоять… разве пропала острота реакции? Да и Мэри почти от него не отходит.

Филип вытащил лист почтовой бумаги и начал писать. Пометки, имена, вопросительные знаки… Надо отыскать уязвимые места.

Неожиданно он кивнул и записал: «Тина»…

Подумал… Вытащил другой лист.

Когда вошла Мэри, он едва взглянул на нее.

— Что ты делаешь, Филип?

— Пишу письмо.

— Хестер?

— Хестер? Нет. Даже не знаю, где она остановилась. Кирсти недавно получила от нее открытку без указания адреса отправителя, наверху написано: «Лондон», вот и все. Кажется, Полли, ты ревнивая, а? — Филип усмехнулся.

— Возможно.

Она взглянула на него своими холодными голубыми глазами, и ему стало не по себе.

— Кому ты пишешь? — Мэри подошла поближе.

— Прокурору, — бодро ответил Филип, хотя в душе зашевелилась холодная злость. Неужели даже письмо нельзя написать, чтобы тебе не учинили допрос?

Потом он взглянул ей в лицо, и сердце его смягчилось.

— Шучу, Полли. Я пишу Тине.

— Тине? Зачем?

— Тина — ближайший объект, который я намерен атаковать. Куда ты, Полли?

— В ванную, — сказала Мэри и вышла из комнаты.

В ванную, как в тот вечер, когда случилось убийство… Филип вспомнил их разговор об этом и рассмеялся.

— Входи, сынок, — ласково произнес помощник инспектора Хьюш. — Послушаем, что скажешь.

Сирил Грин тяжело вздохнул. Он и слова не успел вымолвить, как вмешалась его матушка:

— Как вы верно подметили, мистер Хьюш, времени у меня не было за всем уследить. Дети времени не оставляют. Только и разговоров, что о космических кораблях и прочих премудростях. Приходит он домой и говорит: «Мам, я только что видел, как спутник спускался». Хорошо, думаю, а до того была летающая тарелка. Час от часу не легче. Совсем эти русские головы им заморочили.

Помощник инспектора вздохнул и подумал, насколько легче было бы жить, если б мамаши не увязывались за своими сыночками и не заставляли его выслушивать всякую чушь.

— Хорошо, Сирил, — сказал он, — ты пришел домой и рассказал маме — не так ли? — что видел русский спутник или что-то в этом роде.

— Тогда еще я не все понимал, — ответил Сирил, — я был маленький. Два года прошло с тех пор. Конечно, теперь разобрался бы лучше.

— В малолитражке они приехали, — вставила мамаша, — в то время малолитражки были в диковину. Здесь таких и не видели, понятное дело, увидел ее… вся красным сверкает… и не сообразил, что это всего-навсего обычный автомобиль. А когда на следующее утро мы узнали про миссис Эрджайл, то Сирил и говорит мне: мам, говорит, это русские, говорит, спустились на своем спутнике, вошли к ней в дом и убили ее. «Не мели вздор», — отвечаю. А потом в тот же день прослышали, что ее собственного сына арестовали.

Помощник инспектора с невозмутимым видом снова обратился к Сирилу:

— Насколько я понимаю, это произошло в тот вечер? В какое время, не помнишь?

— Я чаю попил, — сказал Сирил и тяжело засопел, припомнить давнее стоило ему немалых усилий, — а мама была в институте, потом я снова вышел на улицу к ребятам, и мы немного поиграли возле новой дороги.

— Что вы там делали, хотелось бы знать, — вставила мамаша.

В разговор вмешался полицейский Гуд, добывший этим утром весьма многообещающие сведения. Ему было доподлинно известно, чем занимался Сирил с ребятами на новой дороге. Некоторые домовладельцы жаловались, что у них пропадают хризантемы, а полицейский Гуд знал, что есть в деревне некоторые жители,