Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

— По данному делу?

— Да. Вмешался в эту историю, теперь ничего не поделаешь…

— И вам сейчас не по себе?

— Рад, что вы меня понимаете. Да, я виноват. Виноват в том, что принес людям столько огорчений.

— Французы говорят: «Не разбив яиц, не приготовишь яичницы», — улыбаясь, произнес Хьюш.

— Мне нужно кое-что узнать, — продолжал Калгари.

— Например?

— Расскажите про Джако, что можете.

— Про Джако. Хм, не ожидал такого вопроса.

— У него была скверная репутация, знаю. Хотелось бы услышать подробности.

— Что ж, дело нехитрое. Дважды его отпускали на поруки. Второй раз — за растрату. Деньги за него вовремя внесли, и это его выручило.

— Значит, этот молодой человек подавал надежды стать закоренелым преступником? — спросил Калгари.

— Вот именно, сэр. До убийства, и вы нам это убедительно доказали, дело не дошло, но множество мелких делишек за ним числилось. Ничего особенно существенного. Для крупной аферы у него ни ума, ни выдержки не хватало. Все так, мелкая уголовщина. Воровал деньги в кассах, обманывал женщин.

— Это ему особенно удавалось, — заметил Калгари. — Надувать женщин он был великий мастер.

— И дело-то совсем безопасное, — сказал помощник инспектора. — Женщины легко попадались ему на удочку. Пожилые и средних лет женщины. Поразительно, какими доверчивыми они бывают. Он ловко их охмурял, прикидывался страстно влюбленным. Женщина всему поверит, если ей этого хочется.

— А потом?

— Рано или поздно наступало разочарование. — Хьюш пожал плечами. — Но знаете, они помалкивали. Не хотелось во всеуслышание признаваться, что их одурачили. Дело беспроигрышное.

— Вероятно, он их шантажировал? — спросил Калгари.

— Нет, насколько нам известно. С вашего разрешения, не стану возводить на него напраслину. Шантаж, пожалуй, слишком сильное выражение, все ограничивалось намеками, письмами. Дурацкими письмами — про мужей, которые могли бы узнать пикантные подробности. И женщины помалкивали в тряпочку.

— Понятно.

— Об этом вы хотели меня спросить?

— В этой семье есть один человек, с которым мне не удалось встретиться, — сказал Калгари. — Старшая дочь.

— А, миссис Дюрант.

— Я наведывался к ней, но дом был закрыт. Сказали, что она с мужем куда-то уехала.

— Они в «Солнечном гнездышке».

— До сих пор?

— Да. Супругу захотелось там остаться. Мистер Дюрант, насколько я понимаю, решил сам заняться расследованием.

— Он, кажется, инвалид?

— Да, полиомиелит, очень печально. Бедняга не знает, чем заполнить свободное время, и потому с большим воодушевлением занялся поисками убийцы. Он надеется что-то разузнать.

— И что же?

— Может, что у него и получится. — Хьюш пожал плечами. — Понимаете, его положение предпочтительнее нашего. Он знает эту семью, наделен интуицией и смекалкой.

— Думаете, что-нибудь выяснит?

— Возможно, но нам все равно не расскажет. Семейные секреты не разглашаются.

— А сами вы знаете, кто преступник?

— Не следовало бы вам меня об этом спрашивать, доктор Калгари.

— Хотите сказать, что не знаете?

— Какая польза от того, что знаешь, — помолчав, произнес Хьюш, — если не можешь доказать, а?

— И вы не надеетесь получить доказательства?

— О! Надежды мы не теряем, — сказал Хьюш. — Постараемся.

— Что будет, если у вас ничего не получится? — настойчиво продолжал Калгари. — Вы об этом подумали?

— Вот вы о чем беспокоитесь, сэр?

— Они должны узнать правду. Ее следует установить любой ценой.

— Полагаете, правда им неизвестна?

Калгари покачал головой.

— Неизвестна, — протянул он, — в этом-то и трагедия.

— О-о! — воскликнула Морин Клег. — Опять вы!

— Простите, что потревожил вас, — извинился Калгари.

— Ничуть. Входите. У меня сегодня выходной.

Калгари это было известно, потому-то он сюда и пожаловал.

— Джо должен вернуться с минуты на минуту, — сообщила Морин. — Больше в газетах про Джако ничего не встречала. С тех пор как его оправдали, парламент этот вопрос обсудил и вынес решение о его невиновности. Но ни слова не пишут, как движется расследование. Что, полиция так ничего и не выяснила?

— Быть может, у вас есть свои предположения?

— Пожалуй, нет, — сказала Морин. — Впрочем, не удивлюсь, если уличат другого брата. Странный он, угрюмый какой-то. Джо изредка с ним встречается, когда тот раскатывает по городу, демонстрируя машины клиентам. Он работает на предприятии Бенца. Симпатичный вроде, но ужасно мрачный. Джо слышал, будто он собирается то ли в Персию, то ли еще куда-то, и, думаю, это неспроста, как вы считаете?

— Почему «неспроста», миссис Клег?

— Там его полиции не разыскать, не так разве?

— Думаете, он хочет скрыться?

— Вполне возможно.

— А что люди говорят? — спросил Артур.

— Болтают разное. Говорят, что старый мистер Эрджайл с секретаршей спутался. Но если б муж на такое решился, считаю, он скорее бы жену отравил. Обычно они так поступают, согласны?

— Хм, вы чаще меня смотрите фильмы, миссис Клег.

— Да на экран-то я и не гляжу, — возразила Морин. — Если б вы там работали, то знали бы, как все эти картины надоедают. Хелло, вот и Джо.

Джо Клег тоже удивился, увидев Калгари, и, по-видимому, не особенно обрадовался. Они обменялись парочкой фраз, а потом Артур заговорил о цели своего визита.

— Хотелось бы знать, — спросил он, — не сможете ли вы сообщить мне свою фамилию и адрес?

Калгари аккуратно занес эти сведения в свою записную книжечку.

Наверное, ей под пятьдесят, подумал он, увидев громоздкую женщину, которая, скорее всего, даже в молодости не отличалась привлекательностью. Впрочем, у нее были славные глаза, карие и добрые.

— Нет, серьезно, доктор Калгари…

Он наклонился вперед, желая во что бы то ни стало преодолеть ее нерешительность, успокоить, расположить к себе.

— Я вас понимаю. Впрочем, и речи быть не может о том, чтобы предать огласке ваши сведения. Поверьте мне.

— Вы же сказали, что хотите написать книгу?

— Книгу, характеризующую определенные типы характера, — сказал Калгари. — Она представляет интерес с точки зрения медицины и психологии. Никаких фамилий. Просто мистер А., миссис Б. И все.

— Вы были в Антарктике, не правда ли? — вдруг спросила она.

— Да, — ответил он. Внезапность вопроса удивила его. — Я работал там с экспедицией Хайеса Бентли.

Кровь прилила к ее щекам. Она сразу помолодела и оживилась:

— Люблю читать про полярные исследования… Меня очень увлекает все, что касается полюсов. Я интересовалась норвежскими экспедициями, много читала про Амундсена, ведь он, кажется, первым достиг Южного полюса? Экспедиции к полюсам волнуют меня значительно больше, чем восхождения на Эверест, все эти искусственные спутники или полет на Луну.

Калгари ухватился за эту ниточку и стал рассказывать ей про свою экспедицию: романтическая увлеченность этой женщины вдохновляла его. Наконец она вздохнула и с признательностью произнесла:

— Как чудесно слушать человека, побывавшего в Антарктике. — Потом, помолчав, спросила: — Так вас интересует… Джеки?

— Да.

— И вы ни в малой мере не воспользуетесь моей фамилией?

— Разумеется, нет, я же сказал.