Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

доверять… даже ей. А я гляжу на Мэри и думаю, что ничего про нее не знаю. Или Гвенда… мне всегда нравилась Гвенда. Я радовалась, что папа на ней женится. Но теперь я и в Гвенде не уверена. Воспринимаю ее как совершенно другого человека, безжалостного, мстительного. Да и за других не поручусь. Мной овладело чувство отчаянной безысходности.

— Да, могу себе представить, — промолвил Калгари.

— Кругом такая безнадежность, — продолжала Хестер, — что меня преследует ощущение, будто страдания убийцы от сознания своей вины передаются нам. Думаете, такое возможно?

— Думаю, возможно, но тем не менее сомневаюсь. Разумеется, я не специалист, но все же не уверен в том, бывает ли убийца по-настоящему несчастен.

— А почему нет? Мне кажется, самое страшное — это осознавать, что ты кого-то убил.

— Да, это страшная вещь, и все-таки, на мой взгляд, убийцы бывают двух типов. Во-первых, хладнокровный преступник, который говорит себе: «Что ж, конечно, жаль совершать подобное, но это необходимо для моего же благополучия. Как бы то ни было, не моя в том вина. Я просто должен исполнить эту миссию». Или…

— Да? — спросила Хестер. — Каков же убийца другого рода?

— Простите меня, я не знаю точно и всего лишь строю предположения, но думаю, что убийца другого рода, как вы его нарекли, не способен долго переносить угрызений совести. У него появляется потребность сознаться или возложить на кого-нибудь ответственность за содеянное. Он говорит себе: «Я бы никогда такого не сделал, если бы… не случилось то-то и то-то. Я не убийца в полном смысле этого слова, я не думал никого убивать. Просто так получилось, виновата судьба, но не я». Вам понятно, что я пытаюсь сказать?

— Да, мне кажется, это любопытно. — Она прикрыла глаза. — Хочется обдумать…

— Конечно, Хестер, подумайте. Все обдумайте самым тщательным образом, ведь, чтобы вам помочь, я должен воспринимать мир вашими глазами.

— Мики ненавидел маму, — медленно произнесла Хестер. — Всегда ее ненавидел… Не знаю почему. Тина, думаю, ее любила. Гвенде она не нравилась. Кирстен была маме предана, впрочем, не всегда и не во всем с ней соглашалась. Папа… — Она погрузилась в продолжительное молчание.

— Да? — попытался вывести ее из задумчивости Калгари.

— Папа сделался каким-то отшельником, — отозвалась Хестер. — После маминой смерти он очень изменился и стал, как бы это получше сказать… нелюдимым, что ли. Раньше он был более живым, более человечным. А теперь забился в свою норку, и никак его оттуда не вытащишь. Любил ли он маму, мне неизвестно. Наверное, любил, когда женился. Они никогда не ссорились, но бог знает, как он к ней относился. Господи праведный! — Она всплеснула руками. — Поистине, видимо, чужая душа потемки. Кто знает, что скрывают эти привычные спокойные лица? Человек может сгорать от ненависти, любви или отчаяния, а вы об этом даже не подозреваете! Страшно… Это же страшно, доктор Калгари!

Он стиснул ее ладони своими руками.

— Вы уже не ребенок, — сказал Артур. — Детям еще позволительно пугаться, а вы взрослая, Хестер. Вы женщина. — Он разжал руки и проговорил деловым тоном: — Вам есть где остановиться в Лондоне?

— Наверное. — Хестер немного смутилась. — Не знаю. Мама обычно останавливалась у Куртиса.

— Что ж, очень милый, тихий отель. На вашем месте я бы пошел туда и заказал себе комнату.

— Сделаю все, что вы мне скажете.

— Славная девочка. Который час? — Калгари посмотрел на часы. — О-ля-ля, уже почти семь. А что, если вы пойдете и закажете себе комнату, а я приду к вам без четверти восемь и мы вместе пообедаем? Идет?

— Великолепно! — воскликнула Хестер. — Вы не шутите?

— Нет, — ответил Калгари. — Не шучу.

— А потом? Что будет потом? Не могу же я вечно жить у Куртиса?

— Хорошо, попробуем ограничить ваше жизненное пространство неподвижной линией горизонта.

— Вы надо мной смеетесь? — с некоторым сомнением в голосе спросила она.

— Самую малость, — улыбнулся Калгари.

Лицо Хестер тоже осветилось улыбкой.

— Кажется, — доверительно сообщила она, — я вхожу в свою новую роль.

— По-моему, это обычное ваше занятие, — заметил Калгари.

— Поэтому я и мечтала преуспеть на подмостках. Не вышло, таланта не хватило. Актриса из меня получилась неважная.

— Зато в обычной жизни вы неподражаемы. Итак, дорогая, я усаживаю вас в такси, вы отправляетесь к Куртису. Умываетесь, причесываетесь. Вещи с вами?

— О да. У меня дамская сумочка.

— Прекрасно. — Калгари засмеялся. — Не беспокойтесь, Хестер. Мы что-нибудь придумаем.

Глава 19

— Мне нужно поговорить с вами, Кирсти, — сказал Филип.

— Да, разумеется.

Кирстен Линдстрем прервала свое занятие. Она складывала только что постиранное белье в шкаф.

— Хочу поговорить обо всей этой истории, — продолжал Филип. — Не возражаете?

— Чересчур много об этом разговаривают, — буркнула Кирстен. — Таково мое мнение.

— Но было бы хорошо прийти к какой-то одной точке зрения. Вы, верно, знаете, что сейчас происходит?

— Да уж, ничего путного не происходит.

— Думаете, Лео с Гвендой поженятся?

— А почему нет?

— По многим причинам. Прежде всего Лео, как умный человек, понимает, что его супружество даст полиции желаемую зацепку. Великолепный повод для убийства собственной жены. С другой стороны, Лео подозревает Гвенду. И, будучи человеком эмоциональным, едва ли возьмет себе в жены женщину, которая убила его первую жену. Что вы на это скажете?

— Ничего. Что мне сказать?

— Не слишком ли близко вы принимаете это к сердцу, Кирсти?

— Не понимаю вас.

— Кого вы покрываете, Кирстен?

— Никого я не «покрываю», как вы изволили выразиться. Считаю, поменьше бы следовало болтать и хорошо бы лишним людям убраться из этого дома. Не к добру все это. Полагаю, Филип, что вы должны со своей супругой переехать к себе.

— Вы и в самом деле так считаете? Почему, собственно говоря?

— Вы все выспрашиваете, — сказала Кирстен. — Все что-то выискиваете. А жене вашей это не нравится. Она разумнее вас. Может, вы что и узнаете нежелательное, такое, что вам знать не следует. Уезжали бы вы домой, Филип. И поскорее.

— Не хочу домой, — упорствовал Филип. Он говорил тоном упрямого маленького мальчика.

— Так только дети говорят, — урезонивала его Кирстен. — Не хочу то, не хочу другое, а взрослые, знающие жизнь получше, подсказывают им, как следует поступить.

— Так, значит, вы мне подсказываете, да? Даете указания?

— Нет, не даю я вам указаний, просто советую. — Она вздохнула. — Всем одно и то же советую. Мики пусть займется своим делом, а Тине следует вернуться в библиотеку. Я рада, что Хестер уехала. Пусть поживет где-нибудь, чтобы не терзаться постоянными воспоминаниями.

— Да, — сказал Филип. — Тут я с вами согласен. Насчет Хестер вы правы. Ну а что вы о себе