Засланец - Константин Хвостополосатов

Луара хмуро прянула ушами, что могло означать как утверждение, так и отказ. Но я мыслями уже витал в рубке. О том, что это рубка я угадал раза с третьего, проходя все помещения небольшого кораблика в очередной раз. Просто все остальные мне показались совершенно не подходящими, хотя, ну что я мог знать о построивших это изделие разумных существах. Может, по их пониманию в ходовой рубке челнока должна располагаться ванная или какие-нибудь банно-прачечные шайки-лейки. Выбранная мной комната, в отличие от прочих, оказалась идеально пустым помещением. Но ведь для чего-то его тут оставили.

– Ну и как тут принято управлять кораблем? – подумал я «вслух». – Где пилотские причиндалы?

Ответом мне стал всплывший информационный пузырь, набитый сверх всякой меры обычными для местных обитателей светящимися и искрящимися бусинами. Разобраться с ними без Енота я даже не попытался. Скорее всего, этот челнок имел своего рода автоматическое управление, которое можно было осуществлять, валяясь, к примеру, на диване. Но вот опробовать его я пока не спешил.

– Явно не боевая машинка, – немного разочарованно сказал я вслух. – Мало ли что случится, всегда желательно иметь альтернативное ручное управление. А это что за бардак ширпотребовский?

После моих слов посреди комнаты вспух небольшой бугор, тут же распустившийся в некое подобие кушетки. Раз уж приглашают, надо пробовать. Приняв меня, «кушетка» слегка изменила наклон, прогнулась под мои формы и, вспучившись со спины и боков, обняла меня мутным пузырем. Руки слегка приподнялись подлокотниками, и под ладонью одной руки возникла шероховатость, различаемая пальцами, как кнопки, риски или какие-то панельки, а другую руку обтянуло нечто, напоминающее перчатку или, может быть, оплетку. Мутная стенка пузыря замерцала и распахнулась видами за бортом кораблика.

– Миленько, – подумал я. – Не лучше, чем у Содружества, но тоже вполне приемлемо. Но летать мы сегодня не будем. Отставить полеты!

Сдувшаяся сфера пузыря опала, пилотское кресло снова поменяло наклон и вскоре превратилось в первоначальную кушетку. Но пора было и честь знать, ибо Луара в изображении пузыря-экрана выглядела весьма взволнованной.

– На волю, – дал я мыленную команду, представив себя рядом с кораблем.

Луара, как и положено, засыпала меня кучей вопросов, но на шутливое предложение осмотреть все самой изнутри наотрез отказалась. По большому счету чего-то еще интересного в ангаре не наблюдалось, хотя я вовсе не исключал факт, что в стенах могли располагаться какие-нибудь кладовки и вообще двери в сокровищницы Али-бабы или его сорока приближенных. Как открываются эти «сезамы», лично у меня идей не имелось. А посему на том мы и закончили осмотр ангара. Перед уходом нас опять вызвал Пробой и, узнав о моих приключениях, строго порекомендовал больше не примерять на себя незнакомые устройства. И вообще он настоятельно рекомендовал бы Луаре покинуть корабль. Раз утащить с него все равно ничего не получится, стоило штуковину продать целиком. И пусть после приобретения в нем лазят полоумные представители научников. В результате недолгого спора мы сошлись на том, что Луара осмотрит еще отсек с энергоустановками или двигателями, а потом покинет корабль.

– Интересно, можно ли это «колечко с бриллиантом» использовать отдельно от этого корабля? – задал я вслух терзавший меня вопрос. – Штука, однозначно, забавная, но с заковыркой.

– Думаю, что ребята на ней летать не согласятся, – ответила Луара. – Лично мне так и наши корабли хороши. А тут не понятно, куда вообще денется мое тело, если я в ней полетать вздумаю. Интересно, как там я сейчас поживаю в нашем истребителе?

– Думаю, что нормально, – усмехнулся я. – Ты же не чувствуешь ничего, спишь себе, видишь сны про чудо корабль, где мы с тобой стали раздельными.

– Да ну тебя, – Луара нервно махнула хвостом.

– Ну и ладно, – вздохнул я картинно. – Придется оставить такую красивую вещь кому-нибудь другому. А я уже для колечка этого и коробочку присматривать собирался.

Прямого пути в отсек энергоустановки тоже не оказалось, и нам пришлось прыгнуть два раза, да еще и порядочно пройтись пешком. Думаю, что без информации, выловленной Енотом, мы бы отсек этот вообще не нашли. Меня сразу удивили двери. За привычной уже энергетической перепонкой «мыльного пузыря» находился небольшой тамбур, закончившийся еще и мембраной на подобии той, которая перекрывала ангар, где «пришвартовали» нашего Енота. Скорее всего, это являлось своего рода второй системой безопасности. Вопреки моим опасениям, внутрь нас пустили без всяких препонов. И то, что открылось нашему взору, на мой взгляд, выглядело пугающе восхитительно.

Зал оказался воистину огромен. Но в первый момент я этого даже не заметил, с трудом удержав свое тело на месте от выскочивших из подсознания дремучих инстинктов. При активации осветительных панелей от каждой из них к центру зала, оставшемуся глубоким темным провалом, протянулись истончающиеся световые жгуты, уже через несколько метров начинающие распадаться на спектральные составляющие, как будто исходя в месте расщепления неким едва светящимся светлым туманом. И если у места расслоения светового потока в спекртах преобладали яркие красно-желтые тона, то в провал изливались потоки тусклого сине-фиолетового огня, постепенно теряющегося в истинно космической темноте. Кое-как справившись с древним, как будто совершенно не моим испугом, приковывавшим взгляд к центру локально сложившегося мироздания, я с трудом смог заставить себя посмотреть на что-то иное, нежели темный глаз вечности. Но от этого картина веселее не стала. От застывшей мраморным изваянием Луары, от алого шара МИ, да и, как оказалось, от меня к центру мрака тянулись те же световые дорожки, постепенно теряющие очертания фигур и расщепляющиеся спрктральным светопадом. Обозрев, на сколько хватило взгляда, огромный сферический зал, я обнаружил, что совершенно все предметы, так или иначе освещенные каким-либо источником света, послушно сбрасывали свою лепту радужних световых нитей по направлению к мрачному божеству. На миг мне вообще показалось, что все в этом зале парило над темным провалом, привязанное на различной толщины радужние поводки. И все это происходило в полнейшей тишине, как будто и звуки вместе со светом пропадали где-то в недрах разверзнувшейся черной дыры.

То ли мой разум оказался более стойким, то ли общая прородная сопротивляемость моего вида оказалась выше, но, похоже, лишь я нашел в себе силы оторвать столь быстро взгляд от локальной бездны. Сбросив первое наваждение, я постарался рассмотреть окружавшее меня пространство повнимательнее.

Оказалось, что в месте расслоения световых жгутов на спекрталные лоскуты растянута некая конструкция, очень похожая на мелкоячеистую сеть, по которой и расплывается некоторое остаточное свечение, принятое мной изначально за светлый туман. И определенно эта сеть охватывала весь видимый мне зал, потому что эффект светлого тумана присутствовал в каждом световом поводке. Однако же при более внимательном рассмотрении даже рядом со мной кое-где в этой сети отыскались странные более темные пробелы, как будто поверх геометрически правильной мелкоячеистой сети расположилась еще какая-то конструкция, не отличавшаяся ни симметрией, ни строгостью форм. Создалось полное ощущение, что опечаленный чем-то инженер вылил на ватман с чертежом содержимое пузырька с тушью. Кроме этого я заметил, что привлекающе взгляд око космической тьмы как будто выбрасывает некие протуберанцы своей сущности, частично разрывая тянущиеся к ней спектральные плетенки света. В местах соприкосновения с этими жгутами световые потоки разлетались на подобии мелкой светлой пыли, тут же истаивая. Но ни один из этих темных выхлопов так и не смог преодолеть мелкоячеистой структуры, которая как бы отделала некий мир живых от мира мертвых.

Созерцая грандиозное зрелище, я обнаружил, что изрядно вспотел, хотя вид практически открытой космической пустоты никак не способстовавл отождествлению с жарой. Не могу судить за моих попутчиков, но открывшееся зрелище лично мою психику неслабо угнетало, видимо и вызывая приступы потливости.

Тем не менее, проделанный мной осмотр изрядно сбил мрачное очарование бездны, позволив мне думать более-менее адекватно. И частично вернувшаяся способность посказала мне, что за прошедшее весьма немалое время Лу ни разу даже не пошевелилась, что совершенно на нее не походило. Сделав пару шагов в сторону, я легонько толкнул мою спутницу. Лу совершенно никак не отреагировала. Не дали эффекта и остальные предпринятые мной действия, как будто вместо живой и даже излишне подвижной миленькой девушки-кошки у меня под рукой обретался зависший компьютер. Чуть приподнятая мной рука легко согнулась, от толчка Лу слегка качнулась, то есть в отличие от сознания тело оставалось в относительном порядке. Плюнув на условности, в подхваил девушку на руки и слегка неуверенной походкой двинулся к выходу. Енот, как ни в чем не бывало, последовал за мной.