Засланец - Константин Хвостополосатов

Луара тут же в несколько прыжков переместилась на другую стену и, немного оглядевшись, проследовала на бывший потолок.

– Енот, покажи путь, – усмехнулся я, – а то мы имеет шанс еще долго наблюдать резвящуюся на потолке прелестную кошку.

Вопреки моим опасениям Енот справился с доступом в рубку настолько быстро, что мы с Луарой даже не успели насладиться прыжками с пола на потолок и обратно. Рубка управления снова обрадовала нас переменой антуража. Первым и самым бросающимся в глаза отличием стали непрозрачные стены. Снаружи помещение рубки легко просматривалось привычной полупрозрачной схемой, но вот изнутри стены теряли прозрачность, будто создавались односторонним зеркалом в комнате допросов полицейского участка из американских боевиков планеты Земля. Вопреки безупречно чистым проходам, как в породистом старом замке, рубку покрывал довольно толстый слой пыли. И каждый мой виртуальный шаг в этом виртуальном мире поднимал небольшое облачко виртуальной же пыли.

– Странно, – подумал я. – Вот зачем стоило создавать пыль в этой виртуальной реальности? Кому понадобилась столь неприятная детализация бытия? Или же все это реальность, просто не совсем проходящая в рамки наших представлений о ней?

От философских созерцаний меня отвлекла Луара, вернее реакция рубки на какие-то ее действия. В рубке, как в земном кинотеатре плавно погас свет, а все окружающее нас пространство за исключением небольшого пятачка «пола» как будто провалилось в космос.

– Ой, – сказала девушка от неожиданности, – я не хотела.

Зрелище хоть и стало уже привычным для меня, все же не на столько, чтобы я не восхитился в очередной раз. На меня нахлынули совершенно иные ощущения, нежели в подключенном к МИ корабля состоянии. Спину периодически обдувало нервным холодком, остро чувствовалась какая-то беспомощность, мизерность по сравнению с окружающими нас объектами. Чувства вообще довольно трудно предать бумаге без искажений, все это казалось сродни второму прыжку с парашютом. Потому что лично в моем первом прыжке присутствовало всеобъемлюще безумное возбуждение, вызванное передозировкой адреналина, а мысли… Мысли и страхи пришли только во втором. Пространство полнилось медленно и как-то лениво кружащими глыбами. Это завораживало не хуже мультяшного удава Каа. Иногда мне остро казалось, что мы падаем на ближайший из астероидов.

– Мамочки мои, как же это страшно, – раздалось рядом еле слышное попискивание Луары. – Можно это выключить?

Я не видел, что сделал Енот, но глубина чуждого человеку космоса разрезалась появившимися, как будто ниоткуда, стенами, а неяркая подсветка палубы еще больше отдалила от нас пустоту и безграничность космоса. Нас окружал большой и прозрачный, но все же привычный экран, дающий мнимое чувство защищенности перед безудержной мощью космоса. Искренний вздох облегчения Луары подтвердил мои ощущения.

– Разве тебе взрослые не говорили, что нельзя трогать папины игрушки без спросу? – попробовал я разрядить обстановку.

– А кто такой «папа»? – тихо спросила в ответ моя спутница, снова сбив все мои потуги пошутить.

– Странно, – почесал я затылок. – Я от тебя что-то слышал на счет мамочек. Как же это все без папы-то? Папа как раз и есть та самая запчасть к маме, чтобы получилась маленькая Луара.

– Ах, вот ты о чем, – Луару явно отпустили призраки космоса. – Какое смешное название.

Интерфейс, основанный на спектральных метках, нам с Луарой показался, что мартышке письменность, так что эту важную миссию мы с легкостью свалили на Енота. Как выяснилось, находились мы на космическом корабле, который управлялся в данный момент автоматикой, а вернее сказать, чем-то большим и чертовски мощным, что я сразу по привычке обозвал «компьютером». По информации, полученной от Енота, это оказался быстрый, мощный и даже, наверное, умный, но все же компьютер. Никакого отношения к интеллекту он не имел.

Все наши «гоп» тут же на корню были порублены в мелкий винегрет. Мне показалось, что Енот немного огорченно констатировал, что любые командные функции, связанные с перемещением корабля в космосе блокированы. А подбор алгоритма для успешного взлома, как и сам взлом, могут занять неопределенно длинный промежуток времени. Таким образом, централизованное управление с ходового мостика для нас оказалось практически безвозвратно потеряно. Но Енот, исходя из протоколов обмена данными, предположил, что управление отдельными системами корабля «на местах» может оказаться менее защищенным, и у нас имеется некий шанс получить к нему доступ.

– Что вообще с кораблем? – поинтересовался я. – Где экипаж? Почему посудина тут болтается и как давно?

– Чей он? – добавила Луара.

– Корабль имеет ряд некритических повреждений, главные ходовые двигатели, как и все связанные с ними системы, блокированы, статус неизвестен, – ответил Енот. – Имеются предположения, что они либо разрушены, либо сильно повреждены. Системы обеспечения корабля на восемьдесят два процента исправны. Информация об экипаже отсутствует. Практически все спасательные средства на борту, по штатному расписанию не хватает двух малых сервисных модулей. Эвакуация экипажа не производилась. Относительно хозяев корабля информации немного. Имеется несколько самоназваний этой цивилизации, однако Содружеству она неизвестна. Все навигационные данные корабля блокированы. Корабль находится в дрейфе относительно данного светила приблизительно двадцать три тысячи усредненных лет принятых в коалиции Трайденсс.

– Демоны пустоты! – удивилась Луара. – Да эта штуковина не просто старая, она просто древняя. Как она до сих пор работает? Откуда столько энергии?

– Имеется постоянный приток энергии извне, – констатировал Енот. – Внутренние запасы энергии на сервисных накопителях порядка восьмидесяти процентов, по двигательным батареям близки в ста.

– Однако, с сеном на этой телеге все в порядке, – удивился я. – Не хватает только самой лошади.

– Что нам теперь с ней делать? – задумчиво пробормотала девушка.

Этот вопрос лично я себе не задавал по одной простой причине, слишком часто в моей новой жизни казалось бы гарантированно бесхозные вещи оказывались безоговорочно чужими. И хозяева совершенно негативно рассматривали вопрос их экспроприации.

– Енот, дай Пробоя, – распорядился я и, услышав подтверждение, сказал уже Пробою. – Дырка вызывает бублик…

– Что? – удивился Пробой.

– Привет, – усмехнулся я. – Если ты не в курсе, то я в рубке. Расклад у нас с вами такой. Корабль не может двигаться, а значит и не денется отсюда никуда. В такой ситуации у нас времени на его детальное обследование и вдумчивое разграбление больше, чем достаточно. Недостаточно, пожалуй, разве что свободного времени. Какие будут предложения?

– Сама-то что думаешь? – спросил Пробой. – Я вижу, что ты успешно ориентируешься и без моих подсказок.

– Все было и так ясно, – шустро ответил я за Луару. – Попав на чужой корабль, любой уважающий себя кладоискатель первым делом ищет ходовую рубку, затем через нее склад и каюты бывшего экипажа.

– Видать, он у тебя не первый, – усмехнулся Пробой.

– Да… уж как-то не довелось еще, – чуть не проболтался я. – Вот и спрашиваю, что было бы лучше обследовать далее: склады с товарами или помародерствовать в кубриках?

– А экипаж-то не будет против? – усмехнулся Пробой.

– Экипажа зафиксировать не удалось, – отмахнулся я. – Можно грабить.

– Не вижу возражений по твоему плану, – согласился Пробой. – Только не забывай путь к своему истребителю, вдруг придется быстро уносить хвост по ветру.

– Хорошо, отключаюсь, – согласился я.

– А я бы на двигатели поглядела, – задумчиво вставила Луара. – И еще на их вспомогательные челноки. Интересно, они такие же странные, как и корабль? Кто, интересно, придумал его и построил?

– Как вариант можно заглянуть и туда, – согласился я. – Только сначала поглядим на личные помещения экипажа. По ним можно хоть отдаленно судить о самом экипаже. Енот, где у нас каюты экипажа?

– Таковых нет, – лаконично ответил Енот.

– Вот те «два», бабушка, – удивился я. – Или это слон, или одно из двух…

Путем усиленного изучения доступной Еноту информации нам удалось получить следующие сведения. Вопреки моим предположениям о беспилотности данной находки, экипаж на корабле все же, как бы это сказать правильнее, «бывал». Тому нашлась масса подтверждений. Но вот отыскать в данный момент хоть кого-то из них оказалось невозможно. Первым напрашивался самый простой вывод, что все они умерли от старости. Хотя, утверждение это не смогло порадовать нас стопроцентной достоверностью, ибо сам корабль выглядел весьма странным и его обитатели просто обязаны были оказаться не менее загадочными. Лично мне на ум приходила только одна форма существования разума в данном «бриллианте», а именно – энергетическая. Как ни крути, наши тела не являлись тут реальными, да физическое тело просто и не смогло бы перемещаться с такой легкостью внутри кристалла. Хотя, то, что мы находимся внутри кристалла, тоже казалось утверждением спорным, у меня даже имелась одна альтернативная версия, которая называлась «виртуальная реальность».