В полушаге от любви - Ольга Куно

— Здравствуй.

Поприветствовав меня поцелуем в губы, он приобнял меня за плечи и провёл в смежную комнату, исполнявшую роль своего рода маленькой гостиной. Устроившись на небольшом уютном диванчике, я всё-таки не стала долго ходить вокруг да около.

— Это была твоя затея с герцогом Нисберским? — в лоб спросила я.

Кэмерон, как раз наливавший вино в кубок (лакея он предпочёл отпустить), обернулся и некоторое время взирал на меня с нескрываемым интересом.

— Хотел бы я знать, как тебе удалось до этого докопаться, — заметил он затем.

— Я вообще до многого докапываюсь, — со вздохом отозвалась я. — Ну, и зачем ты всё это устроил?

Вопрос был задан без гнева, скорее устало.

— Не понимаю, что тебе не нравится. — Кэмерон явно не испытывал моральной потребности оправдываться. — Мирейу пора выдавать замуж, это не вызывает никаких сомнений. Вопрос лишь в том, за кого. И заметь: на этот раз мы с герцогом подошли к поиску кандидатуры гораздо более серьёзно, чем в прошлый. Ты не можешь не согласиться, что мы выбрали именно того, кто идеально ей подходит.

— А для того, чтобы сгладить остающиеся неидеальности, подговорили его наврать с три короба, — неодобрительно фыркнула я.

— Не моя вина, что Мирейа чрезвычайно упряма и неспособна на компромиссы, — откликнулся Кэмерон. — Приходится действовать исходя из существующей реальности.

— И тем не менее мне ты обо всём этом не рассказал, — укоризненно заметила я. — Стало быть, ты мне не доверяешь.

— Несси, — Кэмерон вздохнул не менее укоризненно, — ты снова путаешь личное с работой. — Не хочешь же ты сказать, что сама рассказываешь мне обо всём, что вытворяет твоя госпожа. Но, заметь, мне не приходит в голову упрекнуть тебя за это в недоверии.

Я поджала губы, но, пожалуй, была вынуждена признать его правоту. Скажем, о вчерашней истории с верёвочной лестницей я действительно не сказала Кэмерону ни слова.

— Долго так всё равно не может продолжаться, — заметила я. — Мы не можем вечно находиться по разные стороны баррикад.

— Согласен. — Для пущей убедительности Кэмерон сел рядом со мной и обнял меня за плечи. — Но ты ведь сама понимаешь: нынешняя ситуация — лишь временная, и время это вряд ли окажется продолжительным.

— Понимаю, — кивнула я. И со вздохом продолжила: — Видишь ли, Кэмерон, я прекрасно осознаю, что слишком много всего изменилось, и, даже безотносительно нашей с тобой помолвки, мне наверняка недолго осталось быть фрейлиной Мирейи. Но я бы хотела закончить свою службу на хорошей ноте. И в этом контексте счастливый брак нравится мне гораздо больше, чем отношения, разрушившиеся из-за лжи.

— Почему ты решила, что ложь разрушает отношения? — поморщился Кэмерон. — Припомни-ка, сколько раз ты обводила меня вокруг пальца? И сколько раз я обманывал тебя? Разве это хоть как-то воспрепятствовало нашей помолвке?

Такая логика казалась столь искажённой, что привела меня в восхищение.

— Ты хочешь сказать, что крепкие отношения можно построить на лжи? — на всякий случай уточнила я.

— Я хочу сказать, что ценность правды и лжи меняется в зависимости от обстоятельств, — поправил Кэмерон.

— В любом случае мы — это мы, а Мирейа — это Мирейа, — возразила я. — Не думаю, что она оценит в мужчине талант виртуозно обводить окружающих вокруг пальца. Тем более, как мне показалось, Эдвард Росар этим талантом и не обладает. Просто его кое-кто очень хорошо направил.

Я устремила кое на кого укоризненный взгляд.

— Зато Мирейа оценит в мужчине талант восхищаться ею до потери пульса, — откликнулся Кэмерон. У этого человека на всё находился ответ. — Не сомневайся: они поладят. Только, во имя всех богов, не беги к Мирейе с воплем «Вас обманули!». Предоставь им возможность самостоятельно решить этот вопрос.

— Самостоятельно или под твоим чутким руководством? — фыркнула я. — Ладно, не волнуйся. Я уже пообещала Росару, что дам ему время, чтобы объясниться с Мирейей.

— Ну вот и хорошо.

Он поцеловал меня в висок.

— Кэмерон… — протянула я, сощурив глаза и склонив голову набок, — ответь-ка мне, пожалуйста, на один вопрос.

— Ты даже не начала его задавать, а я уже чувствую подвох, — проницательно заметил Кэмерон.

— Хочу проверить твою романтичность. Представь себе, что ты должен пробраться ко мне в комнату так, чтобы никто об этом не узнал.

— Лёгкая задача, — усмехнулся Кэмерон.

— Да, только представь, что на этот раз ты проникаешь ко мне не по карнизу, а с помощью верёвочной лестницы.

— Верёвочной лестницы? — Кэмерон изогнул бровь и посмотрел на меня с явно непраздным интересом. — Весьма любопытно, что ты упомянула именно этот способ. Ну-ну, так что же ты хочешь спросить?

— Что бы ты сделал первым делом после того, как влез ко мне в окно?

— Хм… — Кэмерон задумался, выискивая в вопросе подвох. — Наверное, так уж и быть, я бы с тобой поздоровался.

— Это хорошо. — Я отмахнулась, поскольку интересовало меня совсем другое. — А что бы ты сделал дальше?

Он снова задумался.

— Смотал бы верёвочную лестницу и спрятал в комнате.

— Вот! — выдохнула я, обличительно указывая на него пальцем. — Что и требовалось доказать. Ты не романтик!

— Я, конечно, не романтик, — не стал отпираться Кэмерон, — но не могла бы ты объяснить, что конкретно в данной ситуации навело тебя на эту мысль?

— Романтик оставил бы лестницу висеть, где висела, — объяснила я таким тоном, словно он мог бы догадаться об этом и сам.

Кэмерон снова изогнул брови.

— Зачем? — решил уточнить он. — Чтобы другие поклонники имели возможность забраться в покои дамы сердца следом за мной? А мне бы пришлось романтично выкидывать их из окна?

— Нет, — с показным раздражением возразила я. — Затем, что ты должен был в порыве страсти забыть о таких прозаичных вещах, как лестница!

— Несси, милая, — вкрадчиво произнёс Кэмерон, — вроде бы раньше для тебя не были характерны столь странные представления о реальности. Неужели наша помолвка так своеобразно на тебя повлияла?

— Нет! — В моём голосе снова прорезалась укоризна. — На меня так своеобразно повлияло поведение чьего-то протеже!

После чего я рассказала ему от начала и до конца вчерашнюю историю с верёвочной лестницей. К концу рассказа Кэмерон смеялся до слёз.

— Нет, конечно, тогда я не знала, что Эдвард Стейли — это на самом деле герцог Нисберский, — справедливости ради признала я. — Теперь понятно, что он ровным счётом не опасался, поэтому и позволил себе забыть о такой «мелочи», как висящая под окном лестница. Но, честное слово, неужели нельзя было проявить чуть больше внимательности?!