Работа для рыжих - Юлия Фирсанова

— Я желаю приблизить час встречи! — маниакально заупрямился брошенный муж Фегоры и крутанулся вкруг своей оси.

Вновь поднялся ветер, я невольно зажмурилась. Но на этот раз порывы воздушной стихии не сбивали с ног, они вообще не касались людей. Когда я уразумела сие и открыла глаза, зал изменился самым кардинальным образом.

Портьеры с окон исчезли вовсе. Витражи из очень бледного, чуть подкрашенного в золотистые тона стекла, чтобы и в самый пасмурный день в помещении было уютно, изливали нежное сияние. В его свете особенно явственно виделись изменения, происшедшие с обстановкой. Стены лишились драпировок из гобеленов и забрал деревянных панелей. Барельефы, украшавшие камень, были превосходны и, насколько я могла определить, очень стары, они изображали великий момент истории Артаксара: заключение Изначального Договора. Ничем иным присутствие в камне узнаваемых объектов типа: великая большая печать модели «гигантский мельничный жернов», трон, обар и лопатка-мешалка кабор — я объяснить не смогла бы. Еще — мои комплименты скульптору-творцу, я опознала нагого мужчину в плаще. Очевидное портретное сходство типажа с попадающимся буквально на каждом шагу богом отрицать было бессмысленно. Кроме Гарнага на барельефах имелся еще и человек с точно такой же штуковиной на голове, какую Киз пытался стянуть в пыточной со своего чела. Толпу статистов, символизирующих представителей всех слоев общества и профессий, я почти проигнорировала, если бы не стоящая на переднем плане женская фигура с длинными косами. Неизвестный резчик сделал ее столь же тщательно и в одном масштабе с Гарнагом. Но если последний просто стоял в сторонке как свидетель на свадьбе и покровительственно вздымал длани, то длинноволосая красавица протягивала коронованной особе, восседающей на троне, обар. И, что интересно, делала это с таким видом, будто не почтительно его преподносила, а новогоднюю елочку украшала. Что-то вроде: ну вот, еще одна игрушечка, теперь-то красиво, ничего не забыто?

Барельефы со знаменательными историческими сюжетами увлекли меня настолько, что я лишь краем глаза отметила восстановленный в положении столешницей вверх стол и придвинутые к нему стулья. Новшеством, привнесенным свежим ветерком от Ночного Странника, стало то, что трон снова занял законное место как раз напротив стола заседаний. Не в сторонке, как манеж для ребенка, поставленный исключительно с целью присмотра за резвым и беспомощным дитятей, а строго по центру, как это полагается не при номинальном, а при истинном правителе.

А еще… Эту «мелочь» я заметила в последнюю очередь. На троне снова сидел Киз с атрибутами, и трон светился тем же мягким золотистым светом, который гармонично дополнял свет дневной, пропущенный через витраж. И, сдается мне, занял киллер лобное место не по собственной инициативе, воспылав неуемной жаждой власти. Такого выражения лица, которое правильнее всего назвать словами «блин, за что мне все это?!», у довольных выпавшим им жребием не бывает. Значит, кто-то или что-то снова пришпилило моего телохранителя к сиденью. Что? Ну может быть, сама судьба?

Именно занимательным фактом занятого лобного места, кажется, и объяснялась звенящая тишина, повисшая в преобразившемся помещении. Люди, вылупившиеся на трон и фигуру, на нем восседавшую, даже не сразу заметили, что террориста, устроившего погром, разброд и дождь, уже нет. Но когда заметили… Первым опомнилось уже знакомое трио. Скорее всего, потому, что отделалось от незваного гостя минимальным нервным потрясением.

— Кощунство! Как посмел ты занять место его величества! — возопил желто-синий срывающимся на визг голосом.

Я отметила, что оскорблениями в адрес Киза, не считая гневной интонации, свой вопль дворянчик не расцветил. И правильно, прежде чем бросаться ругательствами, следует просчитать шаткую ситуацию и прощупать нового игрока на слабину.

— Его держит магия, он не может встать, — объяснила я спокойно, ну а поскольку руну воздуха не убирала, мой голос, не срывающийся на унизительный крик, слышали все. — Извините, нам следовало первым делом уведомить Собрание Грайолов, но обстоятельства, — я повела рукой, подразумевая Темного Странника и все, им учиненное, — оказались сильнее. Выслушайте, прежде чем возмущаться и задавать вопросы.

— По какому пра… — встрял еще один возмущенный голос, и я с удивлением узнала того толстяка, который едва не навернулся нынче утром из кареты.

— По праву служительницы Сил, — со вздохом констатировала я и нанесла на болтуна оборотную руну воздуха, затыкая не в меру говорливый рот. — Прошу прощения за меры силового воздействия, плюрализмом мнений займемся потом. Сначала мой рассказ.

Должна же быть какая-то польза от моего назначения, не все же гипотетические обязанности. Раз уж сейчас я исполняю волю божества и даже в чем-то волю Сил! Работаю над наведением порядка в мире, из-за того что этот порядок отныне в сфере интересов Киза. А значит, сейчас самый подходящий случай проверить эффективность методики служительницы. Говорили, мне будут внимать все, от нищего до короля? Так пусть внимают! С чувством неловкости я потом как-нибудь в сторонке разберусь, тет-а-тет, и угрызениями совести помучаюсь тоже потом, когда дела улажу.

Едва мысленно изготовилась толкать речь, как взгляд уперся в окровавленную рубашку на плече одного из дворян, и я плавно сменила курс:

— Но прежде, раненые, пострадавшие, попрошу собраться в той стороне!

Рукой указала на пространство у окон между троном и столом заседаний.

— С какой целью? — насторожился кто-то в толпе.

«Как это с какой? Добью, чтобы не мучились», — мысленно фыркнула я, но только мысленно, после представления, устроенного тут безумным типом в стильном плаще, с дворян сталось бы поверить каждому моему слову. Особенно слову скверному. И здравствуй, хаос! А тут только порядок навели. Нет уж, ненавижу убираться! Потому я честно ответила:

— Лечить буду. Человек, испытывающий боль, не воспринимает информацию адекватно и не способен к конструктивному диалогу. Выбирать больных в толпе сложно, потому нуждающихся в помощи прошу перейти туда, где мне будет лучше видно.

Вспомнилось, как в детстве сломала руку: дикая боль в предплечье и невозможность в первые полчаса сосредоточиться на чем бы то ни было. Сразу прониклась дополнительной порцией сочувствия к не завывающим от боли мужчинам. Мужество в любом его проявлении достойно уважения. На сей раз спорить со мной не стали: у того, у кого болело, было лишь вполне закономерное желание исцелиться, прочие не возражали. Думаю, собирались понаблюдать за процессом и таким образом устроить новоявленной соплячке-командирше проверку на вшивость.