Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3 - Агата Кристи

себе представить, что это могла сделать честная Кирсти, — сказала Мэри. — Она такая спокойная, уравновешенная. И матери была предана по-настоящему. Допускаю, что каждый может взбеситься, подобное случается, но с Кирсти такого никогда бы не произошло.

— Да, — задумчиво произнес Филип. — Кирсти вполне нормальная женщина, из тех, кому более всего по душе естественное бабье существование. В таком смысле она напоминает Гвенду, только Гвенда смазлива и привлекательна, а бедная старая Кирсти уродлива, как пересохшая вобла. Не думаю, чтобы какой-либо мужчина дважды взглянул на нее. Но ей хотелось выйти замуж и иметь семью. Для этого надо родиться хорошенькой, а она была непривлекательной простушкой, не блиставшей к тому же ни умом, ни особыми талантами. Это трагедия для женщины с нормальными инстинктами — не иметь шансов ни на супружество, ни на материнство. Она довольно долго здесь прожила. После войны вынуждена была остаться и продолжала работать массажисткой. Могла бы подцепить какого-нибудь состоятельного пожилого пациента.

— Вы, мужчины, все одинаковы. Считаете, что женщины видят свое счастье только в замужестве.

— Такова ваша женская доля. — Филип ухмыльнулся. — Кстати, у Тины нет никакого приятеля?

— Об этом мне ничего не известно. Она человек замкнутый и не слишком распространяется о своей личной жизни.

— Тихая маленькая мышка, а? Не очень славненькая, но фигурка изящная. Хотелось бы знать, о чем она умалчивает?

— Не думаю, что она что-то знает, — сказала Мэри.

— Нет? А я думаю.

— Ты любишь пофантазировать.

— Я не фантазирую. Тебе известно, что эта девушка недавно сказала? Она сказала, что ей хотелось бы ничего не знать. Довольно занятный способ выражать свои мысли. Готов поспорить, она что-то скрывает.

— Что именно?

— Наверное, она имеет к делу какое-то отношение, но не совсем это осознает. Надеюсь кое-что у нее выведать.

— Филип!

— Так не годится, Полли. У меня в жизни своя цель. Я считаю себя обязанным раскрывать людям некоторые интересующие их тайны. С кого же мне начать? Думаю сначала заняться Кирсти. Она довольно простодушна и бесхитростна.

— Я бы хотела… о, как бы я хотела, — запричитала Мэри, — чтобы ты отказался от этой безумной затеи и вернулся домой. Мы были счастливы, все так хорошо складывалось… — Она замолчала и отвернулась.

— Полли! — нахмурился Филип. — Тебе в самом деле этого хочется? Не пойму, что тебя так расстроило.

Мэри обернулась, в глазах засветилась надежда.

— Значит, ты поедешь домой и обо всем забудешь?

— Вряд ли я об этом забуду, — ответил Филип. — Буду только переживать, строить всякие предположения, размышлять. Давай останемся здесь до конца недели, Мэри, а там будет видно.

Глава 16

— Не возражаешь, если я ненадолго задержусь, отец? — спросил Мики.

— Разумеется, нет. Пожалуйста. На работе порядок?

— Да. Я позвонил шефу. Он сказал, что до конца недели можно не возвращаться. Тина тоже останется.

Мики подошел к окну, посмотрел в него, прошелся по комнате, заложив руки в карманы, внимательно осмотрел книжные полки. Потом заговорил отрывистым, сдавленным голосом:

— Знаешь, отец, я полностью оценил все, что ты для меня сделал. Только поздно понял, каким неблагодарным я был.

— О благодарности нет и речи, — сказал Лео. — Ты мой сын, Мики. Только так я тебя и воспринимаю.

— Странно же ты держался по отношению к сыну. Никогда не бранил, никогда ничего не приказывал.

Лео Эрджайл улыбнулся отрешенной, многозначительной улыбкой:

— Ты и в самом деле полагаешь, что единственное предназначение родителей — командовать своими детьми?

— Нет, — ответил Мики. — Я так не думаю. — И торопливо заговорил: — Я был чертовски глуп. Да, чертовски глуп, до смешного. Знаешь, что я сейчас обдумываю? Я думаю над предложением поступить на работу в одну нефтяную компанию в районе Персидского залива. Ведь мама настаивала, чтобы я начал с нефтяной компании. Но я и слушать не хотел! Руками и ногами отбивался.

— Ты был в том возрасте, когда хочется выбирать все самому и несносна даже мысль о том, что за тебя будут решать другие. Такой уж ты уродился, Мики. Если мы хотели купить тебе красный свитер, ты настаивал на голубом, хотя и мечтал о красном.

— Вот именно, — засмеялся Мики. — Несносным я был созданием.

— Просто совсем юным, норовистым. Хотелось поноситься без узды, неоседланным, на воле. Все мы переживали такую пору, потом это проходит.

— Да, наверное.

— Я рад, — сказал Лео, — что у тебя появились планы на будущее. Не думаю, чтобы тебя устраивала работа продавца автомобилей. Она неплохая, но бесперспективная.

— Я люблю машины и совсем неплохо торгую ими. Я умею обходиться с людьми и могу убедить их сделать покупку. Однако такая жизнь не удовлетворяет меня. Новая работа — нечто совсем иное. Она связана с техническим обслуживанием и ремонтом грузовых автомобилей. Весьма ответственная должность.

— Мне хотелось бы еще раз напомнить тебе, что в любой момент я готов финансировать твое собственное дело при условии, разумеется, что речь идет о солидном проекте. Как доверенное лицо, управляющее коммерческой деятельностью фонда, в который вложены внесенные на твое имя деньги, я обещаю, что ты получишь нужные средства, когда они тебе понадобятся.

— Спасибо, отец, но мне не хотелось бы злоупотреблять твоей добротой.

— Не о том речь, Мики. Это не мои, это твои деньги. Они выделены именно тебе, как и остальным нашим детям. Я лишь контролирую, когда и как их лучше потратить. Но деньги не мои, не я их тебе дал. Они твои.

— Значит, это деньги матери.

— Фонд был учрежден несколько лет назад.

— Не нужны они мне! — воскликнул Мики. — Не хочу к ним прикасаться! Не могу! Честное слово, не могу! — Брошенный на него отцом взгляд заставил Мики покраснеть. Он смущенно произнес: — Я неточно выразился, я не то имел в виду.

— Почему ты так упорно отказываешься от денег? — удивленно спросил Лео. — Мы усыновили тебя и полностью отвечаем за тебя во всех отношениях, в том числе и за твое материальное положение. Договор обязал нас воспитывать тебя как своего сына и обеспечивать необходимыми средствами существования.

— Хочу рассчитывать только на собственные силы, — повторил Мики.

— Да. Понимаю тебя… Ладно, Мики, но, если ты передумаешь, помни, деньги ожидают тебя.

— Спасибо, отец. Хорошо, что ты меня понимаешь. Или если не понимаешь, то, по крайней мере, не лишаешь меня самостоятельности. Хотелось бы объяснить тебе получше. Пойми, не хочу наживаться… не могу наживаться… О, черт, как трудно, оказывается, выражать свои мысли!

Вдруг в дверь постучали, или, точнее сказать, ударили чем-то тяжелым.

— Это Филип, я его ожидаю, — сказал Лео. — Будь добр, отвори ему дверь, Мики.

Филип лихо вкатил на своей коляске в комнату