Одиссея Грина - Филип Фармер

Один из санитаров заметил Калла и уставился на него. Затем, как бы угадав намерение Калла, он подбежал к нему, выхватил голову, и, как полузащитник в регби, побежал с нею вдоль улицы. Но перед этим санитар оскалился в улыбке, и во рту у него блеснули длинные клыки.

— Стой! — закричал Калл. — Стой, подлец, а не то я с тебя с живого шкуру спущу!

Санитар обернулся и засмеялся, продолжая бежать вдоль улицы. Теперь Каллу надо было поймать дьявола не только для того, чтобы отобрать у него голову, но и для того, чтобы понять, как тот посмел ослушаться его. Слишком много странных вещей происходило вокруг, и Калл хотел бы найти хотя бы намек на причину всего этого.

Улицы вновь стали заполняться народом. Демон прорывался сквозь толпу, и люди сторонились, когда замечали, что несет демон.

Калл начал отставать: его мышцы еще не отдохнули после долгого пути на спинах носильщиков. Если и дальше бежать с такой же скоростью, демон скоро скроется из глаз. Но тут демон остановился, чтобы приподнять огромный камень, лежащий посередине улицы и загораживающий вход в канализационный люк. Он одной рукой поднял камень и нырнул в открывшийся проход. К тому времени, как Калл подбежал к дыре, там уже не было ничего, кроме кромешной тьмы, начинающейся на глубине футов двадцати.

Через полминуты, тяжело дыша, подбежал Федор. Переводя дух, он спросил, зачем Каллу нужна голова. Калл растолковал ему свою догадку.

— Но, — добавил он, — мы не можем продолжать погоню. Там нам его не поймать.

— Нет, — возразил Федор, странно улыбаясь, — это вполне можно сделать и сейчас. Все равно нам придется это сделать.

Федор протиснулся в дыру и начал спускаться по каменным ступеням.

— Ты что, совсем рехнулся? — огрызнулся Калл.

Федор остановился, лицо его оказалось вровень с мостовой, и взглянул на Калла своими голубыми глазами. Широкий рот растянулся в улыбке.

— Возможно. Но это, друг мой, единственный способ проникнуть в загадки и тайны этого мира. Я пришел к этому выводу не сейчас. Бродя в темноте по улицам, я натолкнулся на несколько довольно интересных типов, вылезающих или, наоборот, влезающих в канализационную систему. Вот тогда-то я и подумал, что можно проникнуть в дом X. или, как его еще зовут, Дом Смерти, пробравшись туда снизу. А для пути сквозь тьму и опасности — а опасностей там много, поверь мне, — я припрятал внизу много полезных вещей.

Калла чуть не вырвало: из дыры перло страшной вонью.

— Спускайся сюда, — предложил Федор. — Не бойся, вонь тебя не убьет. А если и убьет, то лишь наполовину. Или ты думаешь, что бывает такое дно, на котором побываешь и не запачкаешь ноги в дерьме и отбросах?

— Подожди минутку, — попросил Калл, мне еще надо позвонить.

— Нет времени, нет времени, — ответил ему голос Федора, уже слабый и удвоенный эхом. — Торопись, а то мы потеряем голову X.

— Мы потеряем свои собственные головы, — возразил Калл, но тоже начал спускаться в колодец.

Но в тот момент, когда его глаза оказались на уровне мостовой, он увидел, как из-за угла выбежали четверо мужчин и женщина. Женщина бежала изо всех сил, но не очень-то быстро; было заметно, что ее руки и ноги тяжелы от усталости. Она шаталась и спотыкалась и несколько раз чуть не упала. Видно было: еще несколько шагов и она сдастся.

— Филлис! — закричал Калл.

За Филлис и четырьмя носильщиками бежали, разбившись на группы, согласно врожденным способностям бегать, мужчины и женщины. Они выкрикивали вслед убегающим угрозы и проклятья, размахивая кулаками и разным дрекольем.

Один из мужчин, бежавших вместе с Филлис, повернулся и ударил первого из преследователей. На несколько секунд те задержались, но, когда вторая группа преследователей поравнялась с первой, погоня возобновилась.

Калл в ужасе застыл. Его испугала не та опасность, которая угрожала Филлис, — хотя было ясно: если они ее поймают, то это будет действительно ужасно, — а само событие. Если уж толпа не боится нападать на агентов Биржи средь бела дня, то мир действительно перевернулся и можно ожидать чего угодно. Насколько он понимал, мир разваливался прямо по глазах.

— Подожди! — крикнул Калл Федору.

Калл высунулся из люка. Филлис, увидев, что перед ней прямо из-под земли выросла фигура, выставила руки, как бы для того, чтобы смягчить удар. Она попыталась свернуть на бегу, но все равно попала к нему в руки… Она забилась в его руках.

Калл поднял ее и понес к люку. Передав ее Федору, он сам спрыгнул в люк и чуть не промахнулся мимо лестницы, но, по счастью, вовремя поймал лестницу, правда, ободрав при этом локти и колени. Отчаянно, торопливо он вновь закрыл люк. Держа Филлис в середине, они начали свое путешествие в темноту. Он очень боялся, что толпа откроет люк и пустится за ними в погоню. В такой момент он подумал, не стоит ли бросить Филлис ко всем чертям? Он даже нашел этому оправдание: ведь она-то бросила его!

Но крышка люка не открывалась. Через несколько секунд они опустились так глубоко, что вопли и крики толпы до них уже не долетали.

Когда они прошли примерно пять тысяч шагов в темноте, Федор сказал:

— Это где-то здесь. Стойте!

Федор опустил ноги Филлис на землю. Калл сделал то же самое с верхней частью туловища. Филлис лежала на земле и сопела, словно ей не хватало воздуха.

— Стойте на месте и не двигайтесь, — сказал Федор. — Один неверный шаг — и вы окажетесь в бездне.

Калл задрожал, хотя ему было жарко и он был весь в поту. Его затрясло от того, что он услышал внизу журчание воды. Внезапно на них обрушилась волна вони и жара, и Калл хотел повернуться и убежать. Его ничто не удерживало от того, чтобы бросить здесь Федора и Филлис, он вполне мог забраться наверх по лестнице и оказаться на свету и свежем воздухе. Толпа, наверное, уже рассеялась. А если она все еще кружится там, то он вполне может к ней присоединиться. Откуда им знать, что это он лишил их жертвы?

Более того, если он останется здесь, то окажется в полной власти Федора. Насколько он мог судить, Федор вполне мог заманить его сюда, чтобы убить или сбросить его куда-нибудь в пропасть. Кто знает, что придет в голову этому Федору? Этот человечек выглядел слабым и трусливым. Он должен ненавидеть человека, который оскорбил его веру в X. и, более того, спровоцировал толпу на расправу.

«Полегче, — успокаивал себя Калл. — Полегче, может быть, я трус? Если рассуждать логически, у Федора нет никаких оснований уничтожать меня. Разве он пригласил бы меня, если бы не хотел иметь компаньона в таком опасном и странном путешествии? Разве он не верит истово во всю эту чепуху о любви к ближнему, которую завещал Великий Отец?»