Одиссея Грина - Филип Фармер

— Это просто очередной трюк для того, чтобы мы постоянно пытались разрешить эту загадку и не теряли надежды, — возразил Калл, с ненавистью глядя на X.

— Что ты хочешь сказать? — воскликнул Федор и схватил его за руку, уставившись на него своими полными слез глазами.

— Еще один лжепророк, — отмахнулся Калл.

И тут ему в голову пришла мысль: а не является ли X. агентом организации, подобной Бирже? Если это так, то какую выгоду получает от всего этого сам X. и его организация? Ведь в этом случае он всего лишь человек? Тогда почему же ему дана сила воскрешать мертвых?

Федор продолжал пытать Калла о том, что тот хотел сказать последней фразой. Но Калл не мог объяснить сейчас Федору, что Биржа создает из слухов новую религию и получает свою прибыль из неофитов. Уже сейчас служащие Биржи по всему городу готовят проповеди и нравоучения, основанные на том немногом, что Федор поведал Каллу по телефону. Вскоре они принесут в народ хорошие вести. А народ жаждет надежды больше, чем пищи, и потому будет слушать и всему верить. Потом, когда вера начнет чахнуть, им будет предложена новая надежда, и они опять обратятся к новой вере.

Конечно, всегда найдутся твердолобые, которых не оторвать от старого. Но и эти тоже управлялись Биржей. Биржа держала кончики пальцев на всех теологических точках…

— Это, должно быть, Он, — сказал Федор. — ЕЩЕ ЕСТЬ НАДЕЖДА! Еще не все потеряно! Калл, ты же знаешь, что местное время не связано с Земным. Но мы доподлинно знаем, что Он пришел в Ад на три дня. На три земных дня, да! А на сколько здешних, чистилищных дней? Может, Он пребудет здесь, пока на Земле не умрет последний человек? И в то же время на Земле Он давно восстал из гроба и вознесся на Небеса. А почему бы и нет? Ты можешь доказать, что я не прав? Разве не гуманно, разве не справедливо дать нам еще один шанс?!

— Ты сумасшедший, — сказал Калл, прикидывая, как быстро он сможет добраться до телефона и сообщить Стенгариусу эту новую версию. — Я не могу доказать, что ты неправ, но и ты не можешь доказать, что ты прав. Так было на Земле, так продолжается и здесь.

— Вера! Вера — единственный выход! Любовь к Нему! — закричал Федор. Он ринулся вперед к X., бросился перед ним на колени и приник губами к краю его одежды.

— ВЛАДЫКО! — закричал Федор. — Скажи мне, что я здесь для того, чтобы очиститься от грехов. Ты же знаешь, что я всегда любил Тебя. Я буду любить Тебя, даже если Ты не прав в своем учении. Если Ты приговорен к вечному заточению здесь или же сам решился остаться здесь навсегда из-за своей любви к человеку, я забуду о Небесах и буду вечно рядом с Тобой.

X. ласково посмотрел на Федора, тронул его голову, но все же прошел мимо, не сказав ни слова.

Калл не мог объяснить, почему его вдруг так взбесило поведение Федора. Он подобрал кусок базальта величиной с кулак, оторвавшийся от фасада здания во время землетрясения, и швырнул его. Камень ударил Федора в затылок, и тот упал ничком. Кровь струйкой потекла из раны.

При виде крови толпа взвыла. Угрюмая, но молчаливая в присутствии X., она ринулась вперед, смяла X. и его двух помощников и начала раскачивать «скорую помощь». Через три минуты машина оказалась на боку, а от X. и его помощников остались только клочья одежды и плоти да три изуродованные головы.

Внезапно толпа притихла, люди уставились друг на друга, на свои руки, с которых капала кровь и из которых выпадали куски мяса. У некоторых в крови были губы. И вдруг всех охватила паника, их буквально понесло по улице, так ветер несет сухие листья. На улице остались только Федор и Калл.

К этому моменту Федор уже сидел на земле и ощупывал рану на затылке, тихо постанывая.

— Ну и заварил ты кашу, — сказал Калл. — Ты не должен был приветствовать его как настоящего Христа. Сам понимаешь, именно это всех и взвинтило. Это же настоящее богохульство.

Это обвинение не было таким уж несправедливым, так как Федор в действительности начал все эти события. Если бы он не взбесил Калла, начав свои причитания, все бы обошлось. Но какая, впрочем, разница? Если X. человек или демон, его восстановят вновь. А если он тот, за кого его принимает Федор, то ему и вовсе нельзя причинить никакого вреда.

— Оставайся здесь, — велел Калл Федору.

Калл пошел к зданию, в котором был установлен местный телефон связи с Биржей. В конторе никого не было. Этот самосуд, очевидно, перепугал и биржевых агентов. Почему они перепугались, чего они ожидали? Молний? Божьего гнева? Ничего подобного, похоже, не предвиделось. Снимая трубку телефона, Калл услышал сирену очередной «скорой помощи».

Калл начал рассказывать Стенгариусу о том, что здесь произошло, но тот оборвал его:

— Где Филлис? С нею все нормально? Дай ей трубку.

Эти вопросы застали Калла врасплох.

— Я… я не знаю. Она же в паланкине и не может ехать так же быстро, как я. Хотя ей намного удобней, — добавил он не без злости.

— Ладно, — раздраженно ответил Стенгариус. — Я позвоню нашим постам на дороге и выясню, не видели ли они ее. И не пытайся нас перехитрить, Калл!

— Извини, — сказал Калл. — Я не хотел, чтобы у вас сложилось такое впечатление. Я просто констатировал факт, вот и все.

— Постарайся больше этого не делать. Как только Филлис появится, пусть сразу же позвонит мне.

— Ясно, сэр. Вы получили рапорты о появлении X. где-нибудь еще?

— Мы только что закончили проверку последних двадцати рапортов, — ответил Стенгариус. — Судя по нашим песочным часам, он появлялся каждые двадцать минут. Это включает и твой район.

— Не вешай трубку еще минуту, — сказал Калл. — Тут подъезжает еще одна «скорая помощь». Я посмотрю, нет ли в ней X.

Он подошел к большому окну без стекла и выглянул наружу. «Скорая помощь» вылетела из-за угла с огромной скоростью и остановилась около Федора. Тот продолжал сидеть посреди улицы, прижимая к груди голову X.

Из скорой помощи выскочили два человека. Ни один из них не был X. Калл уже собирался повернуться к телефону, как вдруг остановился на полпути: он обратил внимание на то, что оба санитара были одеты очень небрежно и в поношенные одежды. На одном было расстегнуто пальто, голова была непокрыта. Другой был бос и сжимал в зубах окурок сигары. Такая неряшливость была очень странной. Но когда те начали есть куски мяса, прямо сырьем, он понял — что-то здесь не так. А когда Калл увидел, как санитары вытащили из первой машины тело женщины и начали резать его ножом, Калл встревожился всерьез.

Стенгариус, выслушав его доклад, встревожился тоже.

— Я только что получил два рапорта о других машинах, их персонал тоже вел себя очень странно. Более того, на улицах много трупов, они лежат уже довольно давно, и никто за ними не приезжает. Что происходит?