Реформация. История европейской цивилизации от Виклифа до Кальвина: 1300—1564 гг. - Уильям Джеймс Дюрант

П: Церковь не имела ничего подобного, когда была основана Христом....

J: Вы думаете о старом деле, когда вы голодали, будучи Папой, с горсткой бедных епископов, которые охотились за вами. Время изменило все это. . Посмотрите теперь на наши великолепные церкви .... епископы, как короли .... кардиналы, славные своим присутствием, лошади и мулы, усыпанные золотом и драгоценностями, обутые в золото и серебро. И, конечно же, я, Верховный Понтифик, которого несут на плечах солдаты в золотом кресле и который величественно машет рукой толпам поклонников. Вслушайтесь в грохот пушек, звуки горнов, грохот барабанов. Посмотрите на военные машины, на кричащую толпу, на факелы, пылающие на улицах и площадях, на королей земли, которых с трудом допускают поцеловать стопы моего Святейшества..... Посмотрите на все это и скажите мне, разве это не великолепно? .... Вы понимаете, какой вы жалкий епископ по сравнению со мной.

П: Наглый негодяй! Мошенничество, ростовщичество и хитрость сделали тебя папой. Я привел языческий Рим к признанию Христа; ты снова сделал его языческим". Павел не говорил о городах, которые он штурмовал, о легионах, которые он истреблял... Он говорил о кораблекрушениях, узах, позоре, побоях; это были его апостольские триумфы, это была слава христианского полководца. Когда он хвалился, то говорил о душах, которые он отвоевал у сатаны, а не о своих кучах дукатов......

Дж: Все это для меня новость.

П: Вполне вероятно. С вашими договорами и протоколами, вашими армиями и вашими победами у вас не было времени читать Евангелия..... . Вы притворяетесь христианином, но вы не лучше турка; вы думаете как турок, вы так же развратны, как турок. Если и есть какая-то разница, то вы еще хуже. ...

J: Значит, вы не откроете ворота?

П: Скорее кому-то другому, чем таким, как вы.....

J: Если ты не сдашься, я возьму твое место штурмом. Внизу сейчас царит настоящий хаос; скоро за мной будет 60 000 призраков.

П: О несчастный человек! О жалкая Церковь!... Я не удивляюсь, что так мало желающих поступить сюда, когда у Церкви такие правители. И все же, должно быть, есть в мире и доброе, если такого исчадия беззакония почитают только за то, что он носит имя папы".29

Это, конечно, возмутительно однобоко. Ни один такой неисправимый негодяй, как представленный здесь, не смог бы освободить Италию от захватчиков, заменить старый собор Святого Петра новым, открыть, направить и развить Микеланджело и Рафаэля, объединить христианскую и классическую цивилизацию в Станце Ватикана и предоставить мастерству Рафаэля тот образ глубокой мысли и изнурительной заботы, который изображен на несравненном портрете Юлия в галерее Уффици. А бедный Эразм, призывающий всех священников к апостольской бедности, в то время как сам выпрашивает у своих друзей монету! То, что священник написал столь жестокий обвинительный акт в адрес папы, свидетельствует о бунтарских настроениях того времени. В 1518 году, во второй год Лютера, Питер Гиллис писал Эразму из Антверпена: " Iulius exciusus продается здесь повсюду. Все ее покупают, все о ней говорят". 30 Неудивительно, что позже реформаторы упрекали Эразма в том, что он подал сигнал к восстанию, а затем сам бежал.

В 1514 году еще один продукт пера Эразма поразил интеллектуальный мир Западной Европы. Начиная с 1497 года он составлял неофициальные диалоги, якобы для обучения латинскому стилю и разговору, но в то же время обсуждал богатое разнообразие оживленных тем, которые гарантированно пробуждали школьников от повседневной дремоты. Его друг Беатус Ренанус с его разрешения опубликовал серию этих диалогов под названием Familiarium colloquiorum formulae - "Формы знакомых бесед Эразма Роттердамского, полезных не только для оттачивания речи мальчика, но и для формирования его характера". В последующих изданиях коллоквиумов стало больше, и они превратились в самое значительное сочинение Эразма.

Они представляют собой странную смесь: серьезные рассуждения о браке и морали, призывы к благочестию, разоблачения абсурдов и злоупотреблений в человеческом поведении и вере, сдобренные острыми или рискованными шутками - и все это на болтливой и идиоматической латыни, которую, должно быть, было труднее писать, чем официальный язык ученых диспутов. Английский переводчик в 1724 году счел, что "нет более приятной для чтения книги, которая в столь восхитительной и поучительной манере полностью ниспровергает почти все папистские мнения и суеверия".31 Это несколько преувеличено, но, несомненно, Эразм, в своей гейской манере, использовал свой "учебник латинского стиля", чтобы вновь напасть на недостатки духовенства. Он осуждал мощи, злоупотребление отлучением, корыстолюбие прелатов и священников, ложные чудеса, навязываемые легковерным, культ святых в мирских целях, чрезмерное соблюдение постов, шокирующие контрасты между христианством Церкви и христианством Христа32.32 Он заставил проститутку восхвалять монахов как своих самых верных клиентов.33 Он предупредил девушку, желающую сохранить девственность, что ей следует избегать "этих мускулистых, надутых монахов..... В монастыре целомудрие подвергается большей опасности, чем вне его".34 Он осуждал возвеличивание девственности и воспевал супружескую любовь как превосходящую безбрачие. Он скорбел о том, что люди так тщательно спаривают хороших лошадей с хорошими, но, заключая браки из финансовых соображений, выдают замуж здоровых девиц за больных мужчин; и он предложил запретить браки с сифилитиками или людьми с любым другим серьезным недостатком или болезнью.35 Среди этих трезвых размышлений были и отрывки с широким юмором. Мальчикам советовали приветствовать людей, когда они чихают, но не тогда, когда они "рвут ветер в спину";36 А беременную женщину приветствовали уникальным благословением: "Дай Бог, чтобы это бремя, которое вы несете ...., вышло так же легко, как и вошло".37 Рекомендовалось обрезание, "ибо оно смягчает зуд соития". Длинный диалог между "Юношей и блудницей" завершается обнадеживающей реформой дамы.

Критики жаловались, что эти коллоквиумы - весьма опрометчивый способ обучения латинскому стилю. Один из них утверждал, что вся молодежь Фрайбурга развращается их помощью.38 Карл V объявил их использование в школе преступлением, караемым смертью. Лютер согласился с императором: "На смертном одре я запрещу своим сыновьям читать "Коллоквиумы" Эразма". Фурор обеспечил книге успех; вскоре после публикации было продано 24 000 экземпляров; до 1550 года только Библия уступала ей по продажам. Тем временем Эразм почти сделал Библию своей собственной.

IV. УЧИТЕЛЬ

В июле 1514 года он покинул Англию и через туман и таможню добрался до Кале. Там он получил от настоятеля своего забытого монастыря в Стейне письмо, в котором говорилось, что срок его отпуска давно истек и что ему лучше вернуться, чтобы провести оставшиеся годы в покаянном благочестии. Он встревожился, ведь по каноническому праву настоятель мог призвать светскую власть, чтобы вернуть его в келью.