Горец _ Чужие _ Чернокнижник (сборник) - Рассел Малкахи

— Я очень долго была оторвана от людей, доктор. Почти столь же долго, как и вы.

И когда она потянулась к нему, Лемс сжал её и объятиях.

Метла сметала пыль и сажу. Время от времени прутья застревали в решетчатом перекрытии, и тогда Джон Эри наклонялся, чтобы их освободить. Пыль липла к потному телу, оседала на одежде, но он не жаловался: работа как работа. Гул огромного вентилятора заглушал его пение. «А кстати, где собака, где Пак? Помнится, он скулил где-то в отдалении во время похорон. А потом на обеде говорили, будто пес покалечился. Жалко!»

Метла вновь застряла, и Джон снова нагнулся, чтобы её освободить. Перед ним, на полу лежал пласт слизи в несколько раз больше ладони. Слизь не растекалась, она сохранила свою форму даже тогда, когда Эри взял её в руки, чтобы рассмотреть.

Внезапно он почувствовал жжение в кончиках пальцев, с отвращением отбросил свою находку. Слизистые лохмотья ударились о решетку пола, и что-то шевельнулось под этой решеткой, едва различимое в темноте.

— Эй, Пак! — Эри встал на колени, сунувшись лицом к решетчатому перекрытию.

Он успел рассмотреть блестящую от липкой слизи голову, разворачивающуюся к нему пасть — последнее, что ему довелось увидеть. Тугая струя кислоты, пройдя сквозь решетку, ударила ему в глаза.

Крик не услышал никто. Джон слепо попятился и рухнул прямо в ствол вентиляционной шахты.

Они лежали, прижавшись друг к другу. Рили не хотелось ни говорить, ни шевелиться. Лемс первым разомкнул губы.

— Спасибо…

Рили не ответила. Лемс замялся: несколько секунд он не мог решить, стоит ли ему говорить то, что он задумал.

— Я очень благодарен тебе, но признайся, ты все-таки преследуешь какую-то свою цель?

Лемс огляделся в поисках одежды. Одежда оказалась разбросанной по всему полу.

— Я хочу сказать вот что. — Одеваясь, он запрыгал на одной ноге. — При всей моей благодарности я не могу не замечать: ты уклонилась от ответа, причем уклонилась дважды, не считая нашей первой беседы. Первый раз — во время вскрытия, когда последовала… ну, скажем так: неловкая дезинформация. И второй раз — сейчас. Хотя, согласен, сейчас ты сделала это гораздо более очаровательным способом. Поэтому меня гложет одна очень неприятная мысль. Скажи, неужели ты даже в постель со мной легла — чтобы не отвечать на вопрос? И что же это за тайна такая в этом случае?!

Женщина улыбнулась ему:

— Да, было так. Но сейчас — нет. Ты мне по-настоящему нравишься. Правда! А что касается тайны… Ну, давай считать так: я увидела страшный сон, поэтому мне нужно было точно знать, что убило девочку. Но я ошиблась. Да, к счастью, я ошиблась…

— По-видимому, сейчас ты совершаешь еще одну ошибку, не желая мне открыться.

— Возможно. Но если так, то это — моя третья ошибка, не вторая.

— И что же было второй?

— Близость с заключенным. Физическая близость. Пo-моему, это против правил тюрьмы.

— Я — не заключенный.

Ничего не ответив, Рили выразительно провела рукой по затылку.

Ему следовало сообразить это раньше. Татуировка наносится на затылок каждому из арестантов и содержит его личный номер.

— Ты наблюдательней, чем я считал. Да, у меня тоже есть своя тайна.

Некоторое время он стоял в раздумье, потом улыбнулся.

— Это действительно нуждается в объяснении. Сейчас я пока не готов его дать; если ты не возражаешь — позже. Хорошо?

Рили кивнула.

В этот момент под потолком голубой вспышкой полыхнула сигнальная лампочка. Голос прозвучал по системе внутреннего оповещения.

— Мистер Лемс!

— Мистер… Абрам? — Лемс скореё угадал, чем узнал, кто говорит.

— Да. Директор Эрс считает, что вам необходимо срочно подойти. Несчастный случай.

— Что-нибудь серьезное? — переспросил врач.

— Да, пожалуй, что так. Одного из наших заключенных разрубило на куски.

— О, черт! Иду. — Лемс одним движением застегнул молнию, втиснул ноги в ботинки.

Потом оглянулся на Рили:

— Извини, дорогая, мне нужно идти.

Женщина сидела на койке, придерживая на груди одеяло, и в глазах её застыл ужас.

Он бегом устремился по коридору, отчетливо понимая, что его вмешательство, — во всяком случае, в качестве врача уже не потребуется.

Тело прошло сквозь лопасти вентилятора, и вся шахта была забросана кусками окровавленного мяса.

— Кто это был? — проорал Эрс, перекрывая гул.

— Эри! — тут же крикнули ему в самое ухо.

— А ты-то откуда знаешь?!

Директору услужливо сунули кусок ботинка. Эрс прочитал на его внутренней стороне имя.

— Да. Как он оказался в шахте? И какого черта его понесло к вентилятору?

Абрам Смит попытался ответить.

— Это я его назначил туда, сэр, очищать проходы. Но он был неосторожен, наверное, — вот его и засосало.

— Вы ни причем, никто вас не винит, — сказал директор. Потом повернулся к врачу: — Ну, что вы можете сказать по этому поводу?

— Смерть наступила мгновенно.

— Да ну?! — Уж это мы и сами как-то поняли!

Шагнув вперед, врач наклонился, приглядываясь.

В это время в разговор снова вклинился заместитель:

— Да, совершенно правильно, его засосало мгновенно. Такое и со мной чуть не случилось год назад, на десятом уровне. Сколько раз я говорил: «Держитесь подальше от вентилятора!»

— Я сказал — была мгновенной, — поправил его врач, не разгибаясь. — А вот засосать его не могло. Ветер был в ту сторону.

Смит вздрогнул, словно услышал обвинение, хотя он был равно невиновен и в том случае, если бы Эри засосало, и в том, если тот сорвался вниз.

— Что это? — Эрс, не обращая внимания на своего помощника, смотрел на врача. Тот внимательно разглядывал обрубок человеческой плоти у себя под ногами.

Лемс распрямился.

— Не знаю.

— Мистер Лемс, я жду вас у себя ровно через тридцать минут. Перед этим доставьте в морг все, что вам удалось соскрести с пола, стенок и потолка. Постарайтесь уложиться в предложенный вам получасовой регламент.

«Пришла пора исправить свою ошибку». Рили всё еще плохо ориентировалась в тюремных лабиринтах, поэтому ход, ведущий к шлюпке, ей удалось найти почти случайно. Но все-таки удалось. всё здесь было по-прежнему — никто не появился тут со времени её прошлого прихода сюда с Лемсом.

Она взглянула на саркофаг Ревеки — обожженный кислотой. Руки её уже делали нужное дело.

Заключенные не придали внимания аппаратуре шлюпки, хорошо, хоть бортжурнал догадались взять сообразили, что это такое. «Черный ящик» был в неприкосвенности, жестко вмонтированный в боковую стену.