Оборотный случай - Иван Кононенко

С холмиков стекали настоящие водопады, а хвоя свалялась с листьями и мешала подниматься, отслаиваясь и заставляя ноги скользить назад. Хлюпанье действовало на нервы, но по сравнению с опасностью потерять друга такой пустяк не заметен.

Захлебываясь и отфыркиваясь, я продолжал свою спешку. Наверно, от волнения, сознание сейчас работало отменно, а мысли — ясны как никогда. Нигиза — убить, друга с коллегами — спасти, прийти обратно в гостиницу и обсушиться. Даже во время той огромной скорости, на которой преодолевалось расстояние между Веорой и «Бродячим одраном», получалось разбирать сквозь дождь дорогу и думать о чем-то еще. Точнее, беспокоиться о чем-то другом.

Вот, «Одран» уже рядом. Сливается с деревьями, потому что сам сделан из них же, но я вижу четко. Лучше замедлить шаг и прислушаться… Нет, гром не даст услышать ничего другого, а дождь не позволит носу поймать запах друзей или врагов. У меня связаны руки, будто я обычный человек!

Согнутая козырьком ладонь немножко помогла глазам укрыться от неутихающего водопада. Сердце стучало громко и быстро, скорее от волнения и недавнего прыжка, самого большого за всю мою более чем спокойную жизнь, чем от усталости.

Справлюсь ли я с ними? Скорее всего, Нигиз не сам… Что может один оборотень? Почему рядом нет Ктори? Нет, не так: почему я допустил это?

На мое плечо опустилась сильная рука.

Воспользовавшись шумом дождя, кто-то подкрался со спины! Легкая на помине Ктори? Нет, рука не в перчатке…

Он неожиданности и страха я подпрыгнул на пару саженей, стряхнув с себя мокрую руку. Извернулся в воздухе и увидел… что рука принадлежала никому иному, как моему другу Франьену.

Он сбежал из плена!

Не замечая дождя, я бросился обниматься. Охранник Ракотлуша был в своей шипастой форме, его простая физиономия светилась радостью. С оттопыренных ушей скатывалась вода, как с одежды, оставленной на просушку и забытой под ливнем.

— Ну, ты меня и напугал! — Непроизвольно вырвалось из моих губ.

— А ты меня удивил! — Радостно крикнул Франьен, подойдя ближе и опять положив мне на плечо свою руку. — Я думал, придет твой друг!

Я машинально начал оглядываться в поисках врагов:

— За тобой нет погони? Как остальные ракотлушцы?

— Погони нету, а все остальные в домике! Лучше беги, Редви! Бежим в город!

Мой взгляд сам по себе сменился с радостного на презрительно-недоверчивый. Глаза Франьена были так же радостны, но в них поселился такой эгоизм… Сразу вспомнился вопрос, который я хотел задать, вообще-то, первым, когда и если отыщу старого друга.

На самом ли деле меня предал он, человек, который априори должен больше думать о благополучии остальных?

— А их выручать не будем?

— Есть же маги, — старый друг сжал мое плечо и потянул назад. — Быстрее, вдруг побег уже заметили!

Уйти, никого не спасая? Это как-то не по-геройски… Но я и не герой! Зачем притворяться кем-то другим?

— А Стяк зачем этому подонку?

— Я не знаю! Беги уже, Редви! Быстрей!

Я насторожился. Такое ощущение, что Франьен прогоняет меня силой, не собираясь убегать сам…

— А сам ты что, не будешь спасаться?

Друг посмотрел на меня. В его глазах, влажных то ли от дождя, то ли от слез, читалась теперь не радость, а непостижимая грусть и тревога. Губы были плотно сжаты, как будто от их защиты зависело многое… мыслей коснулось нежное ощущение облегчения, словно рядом сняли мороку, губы разошлись, и я увидел в его рту клыки, которые уже ничто не скрывало.

— Убегай быстрей! Ему нужен не ты, у тебя есть шанс! Он еще не заметил тебя…

Меня передернуло, и рука бывшего друга упала с плеча. Лицо мое, скорее всего, сейчас исказила маска отвращения и испуга, а сказать от нахлынувших чувств ничего не получалось. Изо рта не выходило ничего, кроме сухого хрипа, и даже дождь стал незаметен.

— Он давно следит за вами, — сказал некто сзади нас, в стороне домика. Конечно, еще один вампир, в коричневой непромокаемой мантии и в капюшоне. Рядом с ним — еще пятеро, и подобрались они сюда невероятно быстро и незаметно. — И господину Нигизу нужен твой дружок в качестве ценного заложника и собеседника.

Франьен твердо встал между нами, недвусмысленно расставив руки:

— Вы его не поймаете.

— Эй, новичок, — неприятно усмехнулся один из врагов. — Ты ведь знаешь, как господин Нигиз вознаграждает послушных.

И мой старый друг после этих слов изменился. Он дрогнул, сник… несколько секунд простоял, съежившись, и выглядел так, словно внутри него шла нешуточная борьба. На него было жалко смотреть: дрожащее от напряжения мокрое лицо, руки, по очереди заламывающие одна другую, дрожащие ноги… Когда эта агония закончилась, Франьен стоял уже напротив меня.

— Ты будешь помогать им? — Уточнил на всякий случай я.

Не глядя в глаза, Франьен полтора раза кивнул.

«Не робей, мы справлялись с большим количеством кровососов, там, в лесу», — ободрила меня Совесть.

Сражаться, так сражаться! Главное — не убить друга, остальных щадить не нужно! Я бросился в бой…

И то ли вампиры были слишком быстрыми, то ли слишком сильными — даже не успев понять, что происходит, я оказался на земле со скрученными конечностями, на которых восседало по вампиру. Двое оставшихся уродов стояли передо мной и смотрели сверху вниз, Франьен до сих пор не мог посмотреть в глаза и рассматривал свои насквозь мокрые ботинки.

Один из них пнул грязь перед моим носом, залепив ею все лицо:

— Ты не смотри, что паршивый перевертыш, ты бы и одного из нас не победил. Эй, парни, потащили его! Или сам пойдешь?

Сделав максимально презрительное выражение лица, я помотал головой, дескать, напрягайтесь сами. Они примерно так и сделали: связали и поволокли по грязи в «Бродячего одрана».

Когда мое обездвиженное тело перешвырнули через порог, я был похож скорее на мешок с сырой болотной грязью, чем на гордого аристократа, но этому никто не придал значения. Нигиз ждал именно умеющего говорить собеседника, а не красивую куклу.

Лишь несколько дней назад здесь жил Карио и здесь же принял нас с Ктори в свою семью. Те же нарисованные черной краской шкуры на стенах, те же столы и стулья… книжные шкафы сиротливо зияли бескнижными полками, а люстры словно оторвали (да так оно и было), выражая отвращение и презрение к свету. На полу остались следы от упавшего металла. Темные простыни, которые при переезде Карио не забрал с собой, теперь служили для драпировки больших окон, ранее всегда приветливо открытых. Запах рыбы отсюда выветрился уже почти совсем.

— Приветствую, Редви.

Хозяин бархатного голоса находился в соседней комнате, из которой незамедлительно вышел после своих слов. Любит эффектное появление? Ладно, у кровососа получилось меня поразить. Ничего похожего на какой-нибудь коричневый плащ или даже мантию, как раньше! Сейчас злодей был преображен, и для меня это было в диковинку, видел-то в таком наряде первый раз. А это, собственно, настоящая внешность Нигиза…