Кот баюн и чудь белоглазая - Александр Ладейщиков

— Слыхал я про вещего Олега… про древнего Волхва…

— Да что ж это за кость? — спросил любопытствующий воевода.

— Игральная! С дырочками! Не видал никогда?

— А! Тебе тоже поиграть захотелось?

— Священная кость, — улыбнулся древний странник, — Спроси у Стефана с Мишной — они расскажут, с кем я играл!

— Неужели что-то волшебное, принадлежащее людям — ещё работает? — простонал Тридрев.

— Уже нет, — Коттин подобрал бесполезное кольцо, бросил в сундук. — Кость забрал Олег, но мы … не совсем люди. И потом — я ж сказал священный, а не волшебный. Кость напиталась силой — правда, очень давно. Ещё есть меч — он подарен богом. Его звали — Индра, потом Папай, Патер Дый… Но зачем он, этот меч — я не ведаю. Он не откликается на мои призывы — меч в смысле.

— А говорил, что меч принадлежал царю Булгаку, — проворчал Чудес, — но я-то сразу не поверил. Видно ведь — меч неземной, волшебный.

— Ты сколько стражей тут держишь? — сменил тему Коттин,

— Полсотни, — ответил испуганный волхв, не смея соврать.

— На стольный град идти собираешься? — иронически спросил воевода.

— Никогда! — всё-таки соврал Тридрев.

— Иди, иди! Порядок надо же кому-то наводить в государстве. Только полководцем будет Чудес, а не ты. Ты пока людей собирай — скоро мы с воеводой подмогу приведём. Как вернёмся — доложишь, что в мире творится.

— Аминте пошли гонца, пусть сюда скачет со своими людьми! — предложил воевода.

— Он на вологодских волоках? — спросил воспрянувший волхв.

— Пусть монету везёт сюда, а не в столицу! — добавил Коттин. — Скажи — воевода Чудес велел!

— Значит, мне стражу в готовности держать и вас дожидаться? — навострил уши Тридрев, услышав про монеты, и поняв, что сейчас его убивать, не станут.

— Верно, уловил! Жди к осени!

— К осени? — изумился Тридрев, мысленно потирая ручки. — Вы не в Персию собрались?

— Много будешь знать — никогда не состаришься… молодым помрёшь.

Волхв хотел, было, возмутиться, что он достаточно стар, но вдруг до него дошло, что перед ним стоит существо с грузом веков за плечами. И что не нужно надеяться, что до осени страшный гость где-нибудь сгинет, и он, Тридрев, благополучно въедет в стольный град без надсмотрщика. Волхв вздохнул, решил действовать крайне осторожно, не нарываясь на неприятности:

— Лодочку-то нашу возьмите, что ж вы на старом карбасе пойдёте? И на вёсла пару человечков, не надо ли??

— Сами дойдём! — голоса страшных посетителей удалялись, шаги по лестнице затихали и, наконец, наступила тишина.

— Я велю погрузить, что надо, в дорожку! — на всякий случай крикнул волхв и притих, задумавшись.

— Спасибо, что не проговорился, воевода! Не время сейчас каждому встречному про меня рассказывать!

— Что я, не ведаю, что творю? — Чудес сидел на вёслах, изредка поднимая их над водой и наблюдая, как падают капли.

Разговор возник после небольшой остановки на месте впадения в Сухону реки Лузы — там стоял сторожевой городок на три избы, но уже не Белозерского князя — Вычегодской земли. Бородатые стражники с семьями жили своей жизнью, раз, в месяц, посылая гонца в Соль Вычегодскую с доносом — не появились ли враги, не имеет ли кто злого умысла против солеваров. Воеводу и Коттина встретили настороженно, но, видя, что путников двое — смягчились, однако ворот не открыли. Спросили лишь — нет ли какой нужды? Удостоверившись, что всё в порядке — сказали: «Путь до города недалёк, хотите — заходите, а не хотите — так и не заходите, дальше идите». Почесав затылок, решили идти дальше, тем более пути действительно оставалось немного. Видя недоумение воеводы, Коттин уже в лодке начал смеялся — просто у стражников по избам сидели дочери на выданье, а до осени, до свадеб ещё далеко — вот мужики и озаботились, не пустили в избу таких видных путников, как они. Воевода расправил плечи, его глаза заблестели — приятно видеть в себе угрозу девичьим прелестям.

Наконец достигли слияния Сухоны с Вычегдой, текущей с восхода. В этом месте река поворачивала на север, уже под именем Двины несла воды в Полярное море. Пришлось много работать вёслами — как раз случилась очередь бывшего Кота. Войдя в Вычегду, шли против течения, правда, медленного — большая вода уже прошла. Коттин ворчал, ругался, потом предложил пристать к берегу, идти пешком — вдоль берега шла тропа, заворачивала на север.

— Вот озеро Солониха, видишь? — Коттин, высунув нос из кустов, показывал воеводе достопримечательности открывшейся местности.

— За частоколом стрельцы, — бубнил под нос воевода, запоминая расположение ворот, высоту ограды, количество торчащих шапок за забором.

— Воевать собрался? — усмехнулся бывший Кот.

— На всякий случай, — скромно ответил Чудес, ткнув пальцем с обгрызенным ногтем в городок. — Ворота днём всегда открыты?

— Это же Усолье, его скорее необходимо охранять снаружи, чем изнутри, — загадочно ответил Коттин. — Видишь речка? Называется Усоль.

— Всё соль, да соль, — проворчал воевода.

— Ну да. А земля зовётся Соль Вычегодская. В соли и есть вся сила этой земли.

Становилось всё темнее, тени от елей убегали на восток, достигли забора.

— Смотри, — шепнул Коттин.

За рекой, на дальнем берегу озера, где стояли амбары и курился дымок, началось движение. По тропе в сторону ворот вели людей — многие пошатывались, кто-то звенел цепями, кто-то был в колодках. Впереди толпы шёл огромный мужик, поигрывая кнутом, его чёрная борода загибалась набок, из-под кожаной безрукавки виднелась волосатая, как у дива, грудь.

— Эй, Строг, постояльцев ведёшь? — крикнули с частокола весёлые стрельцы, и тут же притворно спрятались, — Строг погрозил им кнутом.

После толпы рабов в городок вошли солевары — в сапогах, длиннополых рубахах, многие сжимали в руках толстые тканые перчатки, почти у всех были узелки — обедали на месте, сменяя друг друга.

— Не охраняют что ли воров-то?

— Почему ж? — Коттин указал на пару стрельцов, затерявшихся в толпе солеваров.

— Мало же! Разве не бегут с такого наказания?

— Здесь бежать особо некуда, — пожал плечами Коттин, — кругом леса. Да и сами солевары не дадут убежать. Уж больно тяжёл их труд.

— Зато доход хорош. Соль идёт по всей земле, и в Словенск, и далее в Ганзу — по всей империи Франков.

— Да. И цена по мере продвижения растёт. А то, что соль идёт в Булгар — забыл? Поэтому все заинтересованы, воров и преступников, избежавших смерти по милости князей, ссылать на соляные работы.

— Города растут — всё больше тёмных людишек в них заводится, — пожаловался воевода. — А солеварни не растут: больше соли добудешь — цена упадёт.