Любящие сестры - Элейн Гудж

– Нет, – выкрикнула она. – Я не смогу! О Боже… пожалуйста, не заставляй меня делать это!

У Джо было такое чувство, будто он дотронулся до оголенного электрического провода и его, как ударом хлыста, дернуло током. Хотя он и сидел, его чуть качнуло. Но, взяв себя в руки, он инстинктивно обнял Лорел.

– Ты сможешь, – сказал он Лорел. – Ты сможешь.

– Джо… – Их лица были так близко, он чувствовал движение ее губ, и это прикосновение было так приятно, что сердце у него начало сильно биться. – Я никогда не переставала любить тебя. Пожалуйста… Извини… я… Я не хотела говорить Энни неправду… Я просто… я просто хотела, чтобы это был… твой ребенок. Ты ведь не ненавидишь меня?

– Нет, Лорел. Я никогда не смог бы возненавидеть тебя! – Он гладил ее влажные, теплые волосы и не понимал, какие чувства испытывает.

Он не знал и не мог объяснить себе свои чувства по отношению к Лорел. Влюблен ли он в нее? Нет, невозможно. Но он ощущал, что его чувство не было чисто братским.

– Я не любила его, – проговорила она, тяжело дыша. – Джес был мне безразличен, – простонала она. – Он даже не знает… о ребенке. Я не сказала ему.

– Ты что, боялась, что он откажется от ребенка? – Джо вспомнил то утро, когда он стоял с Кэрин на лестнице библиотеки, и почувствовал, как у него внутри все похолодело. Он Дотронулся до щеки Лорел и вынул попавшую ей в рот прядь волос.

– Нет. Он… – Она замолчала, продолжая тянуть его за рубашку. – Он… не такой. Он бы помог мне. Я просто не хотела… – Она начала задыхаться, и ее рот перекосила ужасная гримаса. – Джо, это начинается. Я чувствую.

– «Скорая помощь»… – начал говорить он, как будто можно было остановить роды. Но он осознавал, что это произойдет независимо от того, приехала «скорая помощь» или нет.

Боже, они изучали это на занятиях. Что он должен делать? В фильмах доктор или акушерка всегда приказывали вскипятить воды. Но что делать с кипяченой водой?

Пот ручьями тек по его лицу, по стеклам очков и стекал за воротник. Он уже однажды испытывал то же самое, это было в школе, перед забегом на четыреста метров в финале соревнований между командами трех штатов. Он помнил, как стоял перед стартом, его сердце бешено колотилось, ноги в кроссовках вспотели, и подошвы зудели.

Сейчас он уже не помнил, как бежал в тот день и вышел ли в финал, помнил только ужас бесконечного ожидания того момента, когда дадут старт.

«Где же эта «скорая»? Она должна была уже приехать. Черт подери, они что, думают, что это обычное растяжение?»

Но, взглянув на часы, Джо увидел, что прошло только четыре минуты с того момента, как он говорил с доктором Эпштейном.

Лорел вскрикнула. Кровь прилила к ее лицу, и оно стало багрово-красным. Он понял, что сейчас у нее начнутся роды…

Боже, а если ребенок перевернулся или еще что-нибудь? А если у нее начнется кровотечение?

Он чувствовал, как в голове у него повышается давление, а в ушах раздается оглушительный шум. Он побежал в ванную, схватил с вешалки чистое полотенце. Вернувшись обратно, он положил полотенце под тело Лорел. Он не знал, что еще надо делать.

– Все нормально, – услышал он чужой, незнакомый, но мягкий голос. – Тужься, если надо.

– А-а!

Когда она начала тужиться, между ногами у нее хлынула вода. Он слышал, что так и должно быть, но сейчас это потрясло его. Чтобы посмотреть, он начал вставать на колени, но вдруг застыл от ужаса.

Вся кровать и полотенце были мокрыми. Но у него не было времени вскипятить воду, найти чистое полотенце и даже перевести дух. Между согнутыми коленями Лорел он увидел темный мокрый кружочек… это была головка ребенка. У него закружилась голова, и он мгновенно почувствовал неспособность действовать, как будто одна его половина находится где-то в отдалении и с высоты смотрит на то, как вторая его половина наблюдает за тем, как совершается это чуда Неужели вот так Господь наблюдал за сотворением мира? Темный кружок увеличивался. Он услышал, как Лорел натужилась и вскрикнула, потом опять и опять… на этот раз сильнее. Он почувствовал, как его руки сами собой раздвинулись и, как будто издалека, потянулись к голове ребенка и медленно вытянули покрытую слизью мокрую голову наружу. И тут он увидел, что кровь сочится на полотенце под Лорел. О Боже.

Джо охватил панический страх. А если пуповина завернулась и держит его? А что, если у Лорел началось кровотечение? Он смутно вспомнил, как в фильме, который показывали в классе, говорили, что в этот момент ребенка надо немного повернуть. Очень осторожно, как будто он держал в руках бабочку, Джо начал вращать ребенка до тех пор, пока не почувствовал, что его плечи высвободились и выдвинулись вперед. Потом появилось длинное липкое тело и две скрюченные красные ножки. Джо со свистом выдохнул.

Поддерживая одной рукой голову ребенка, а другой его крошечную, как у лиллипута, попку, он вскрикнул: – Мальчик… и посмотри… он писает. Струя мочи полилась из пениса, который был меньше мизинца Джо. Ребенок издал приглушенный, испуганный крик… а затем начал громко кричать, двигая руками и ногами, как начинающий пловец, которого по ошибке бросили в глубокую часть бассейна, по лицу и телу ребенка текла кровь. Джо взглянул на Лорел и увидел, что так испугавшая его кровь текла из разрывов, которые образовались, когда ребенок выходил наружу. Он почувствовал облегчение. Конечно, эти разрывы надо будет зашивать, но само кровотечение было неопасным для жизни.

Джо увидел, как огромный живот, в котором был ребенок, уменьшился и стал нормальным. И это вернуло его к действительности. Лорел лежала здесь, тяжело дыша от изнеможения, а он держал в руках только что родившееся живое существо, которое лишь мгновение назад было бугорочком под свободными брюками Лорел. И ощущал, что это настоящий ребенок, настоящее живое существа человек. Сейчас же, чувствуя, как в его руках двигается крошечное мокрое тело новорожденного, которого он только что вынул на свет Божий, он испытал такое потрясение, что начал смеяться. Затем без всякой причины заплакал. Он видел, что Лорел тоже смеется, а по лицу у нее текут слезы.

Джо взглянул на новорожденного мальчика в своих руках, связанного с Лорел пуповиной, которая не казалась ему ни страшной, ни отвратительной, как он себе это представлял раньше, – и тогда, возможно впервые за свои тридцать два года, он почувствовал свою связь с чем-то более сильным, чем он сам. Свою связь с Господом… с загадочной Вселенной. Нет, с чем-то более реальным… с биением нового сердца, с дыханием новой жизни.

Слава Богу, ему представился шанс доказать самому себе, что он мог бы все сделать для Кэрин, если бы она осталась жива. Он не знал, что будет делать потом, но единственное, что он знал, что на такого человека, как Джо Догерти, можно положиться.