Козырь Рейха. Дилогия (СИ) - Романов Герман Иванович

– Как с Италией, мой кайзер? Ведь она может летом выступить против австрийцев?

– Мы ей предложили намного больше за неучастие  в войне, чем Антанта за участие . Намного больше! И даже готовы дать аванс… Но после победы отберем все, если они начнут вилять, как дешевая проститутка. Тоже предложили Румынии – часть Трансильвании и Бессарабию – нам необходима нефть! Поверьте, Альфред – рейху нужны союзники, и они будут нашими, если мы пойдем им навстречу. И сейчас я уговариваю австрийцев не делать опрометчивых шагов. Пусть юлят и хитрят, обещают и клянутся, но нужно протянуть еще один год. А после разгрома Франции, итальянцы и румыны с греками станут совсем покладистыми…

Глава 3. «Козыри сброшены»

 конец марта – апрель 1915 года

Командующий гарнизоном Порт‑Стенли

генерал‑майор барон фон Люттвиц

Фолкленды

– Господин генерал, противник начал отход!

– Отлично, гауптман! Мы дождались этого дня! Ваши подразделения уже перекрыли коммуникации противника?

Генерал Люттвиц с нескрываемой надеждой в глазах посмотрел на подтянутого офицера с уставшими покрасневшими глазами, с бородкой и порядком изношенном обмундировании, с разлапистым серебристым орлом над правым карманом кителя.

– Полностью, майн герр! В восемнадцати километрах от Лонгдона, фронтом, как на восток, так и на запад, для сдерживания попыток деблокирования фактически окруженной группировки!

– Отлично, гауптман! Кофе?

– Спасибо, майн герр. Но откажусь от вашего любезного предложения, прошу простить. Будет лучше, если мы выйдем ночью – утром я буду со своими фузилерами.

– Хорошо! Действия десантников «Фатерланда» будут особенно отмечены в приказе! Передайте своим подчиненным мое искреннее восхищение! Никто из них не будет обойден достойными их храбрости наградами. Лучших из них немедленно произведем в очередные звания. Надеюсь, ваши фузилеры не пропустят англичан!

Отпустив гауптмана Шульца, причем демонстративно почтительно обменявшись рукопожатиями (все же любимец у командующего 1‑й Крейсерской эскадры – а это обстоятельство требовалось особенно учитывать), генерал‑майор Люттвиц пребывал в радостном настроении. Впервые за две недели ожесточенных боев у горы Лонгдон, ставшей самым настоящим символом обороны Фолклендов, он стал полностью уверенным в конечном победном результате. Только теперь барон оценил во всей красе дьявольский план вице‑адмирала Лангсдорфа.

Дать возможность высадить англичанам войска, но нанести при этом как можно большие потери. А затем медленно отступать к Порт‑Стенли, ведя арьергардные бои на всех пригодных для обороны рубежах, устраивать засады, постоянно совершать ночные атаки и обстрелы, нападать малыми диверсионными подразделениями на растянутые тылы противника. Тем самым измотать долгим и кровопролитным маршем британскую инфантерию. Чтобы она подошла к оборонительным позициям у горы Лонгдон, прикрывавших Порт‑Стенли с западного направления, совершенно обескровленной и смертельно уставшей.

И это удалось совершить!

Наступившие холода, вечная сырость, мокрый мох и камни, отсутствие топлива – все это деморализовало англичан за десять дней, хотя поначалу их атаки были яростными, и только обилие пулеметов у защитников крепости позволило отразить бесконечные штурмы. И не все так просто – дважды королевские пехотинцы врывались на гору Лонгдон – потребовались значительные усилия немецкой инфантерии, которую поддержали точным огнем береговые батареи, чтобы отбить господствующую высоту.

Отсутствие топлива – каменный уголь в мешках не наносишь, а гужевого транспорта у англичан не стало (лошадей перестреляли снайпера и диверсанты), а, значит, горячей еды с просушенной над огнем одеждой, надломило дух осаждающих. А большие потери, главным образом больными, хотя убитых и раненных от пулеметного огня тоже хватало, окончательно деморализовали британских солдат и моряков десантных отрядов. И вот их командующий генерал Гоф окончательно осознал всю гибельность дальнейшей осады, которая привела к фактическому окружению вверенных под его командование войск.

Перебежчики, в основном ирландцы и буры, несколько сотен, которые прибыли с южно‑африканской эскадрой, на все падежи склоняли командующего экспедиционным отрядом английского генерала. Они же и стали проводить агитацию, склоняя соотечественников к мятежу против империи. Тем более, многие из потомков голландских переселенцев прекрасно знали, что на родине восстал ряд воинских формирований буров, во главе которых стал генерал Морис Марвиц. И, судя по всему, агитация достигла их ушей, раз бурское «коммандо» сняли с позиций за массовое дезертирство. К немцам уже сбежало до сотни перебежчиков, выразивших жаркое желание повоевать вместе с рейхсвером против британцев.

– Соедините меня с командующим, – барон поднял трубку телефона (все командные и наблюдательные пункты оборудованы проводной связью, что стала обыденной, как печи в блиндажах). Услышав немного искаженный голос генерал‑адмирала фон Шпее – «слушаю» – торжествующим голосом барон Люттвиц произнес:

– Английские войска снимаются с позиций и начинают спешный отход в западном направлении, думаю, к бухте Сан‑Карлос, чтобы совершить амбаркацию. Их там уже поджидает на позициях десантная группа гауптмана Штранке с «Фатерланда», усиленная взводами артиллерии и минометов. Англичане сейчас находятся в оперативном окружении. Прошу вашего разрешения на преследование, чтобы не допустить амбаркацию.

Генерал сознательно привел французский термин, заученный в военном училище – он означал погрузку войск на корабли, но не для проведения десанта, а для скорейшего бегства с вражеской территории. На его вкус, такое слово сейчас подходило как нельзя лучше.

– Немедленно начинайте самое энергичное преследование, – сквозь мембрану донесся усталый голос командующего. – С утра на штурмовку противника вылетят аэропланы. Сигналы красная и зеленая ракета. И пусть разложат на земле трапецией белые полотнища, неважно что – хоть рубашки, хоть полотенца, но меньшей стороной к противнику. И берегите солдат, барон – нам дорог каждый штык! Боеприпасы расходуйте по своему усмотрению, теперь есть запас. Так что в наступлении не нормируйте расход снарядов и патронов. Очень рассчитываем на любые захваченные трофеи – нужны винтовки и обмундирование. Наступайте!

– Есть наступать, экселенц!

Люттвиц положил телефонную трубку и облегченно вздохнул – этого приказа он ждал давно. Но барон понимал командующего с его категорическим приказом – всячески беречь офицеров и солдат, потому что неизвестно, когда прибудут подкрепления, и будут ли они вообще. За многие тысячи километров от рейха, без живительной пуповины связи в виде постоянно прибывающих транспортов, с уже скудным запасом боеприпасов – снаряды и патроны расходовались быстро, несмотря на введенные ежедневные нормы по их расходованию.

И ничего тут не поделаешь – морская война диктует свои законы. Подошедшая к архипелагу южно‑африканская эскадра из трех броненосцев и четырех крейсеров вошла в пролив, хотя один из броненосцев был потоплен подводной лодкой. Но даже такие потери для «владычицы морей» что укус комара – слишком велик флот Британской империи. Немецкие корабли были полностью вытеснены из пролива, несмотря на яростные ночные атаки малых миноносцев и аэропланов.

Однако полностью блокировать германскую эскадру в Порт‑Стенли не удалось, наоборот, быстроходные крейсера Лангсдорфа снова перехватили инициативу и начали своего рода контрблокаду. И вот уже как двое суток каждую ночь в гавань приходит по транспорту – первый был аргентинский, а вот вчерашний германский – видимо привез боеприпасы, раз командующий отменил пресловутые нормы расходования.

Кроме того, постоянно прибывали шхуны с рыбой и продовольствием. Но чаще всего легкие крейсера Шпее прорывались в аргентинские порты, куда вывозили искалеченных и заболевших защитников гарнизона, и где принимали на борт прибывающих из Германии офицеров и добровольцев. Такая подпитка живой силой была как нельзя кстати – потери убитыми, ранеными и заболевшими превышали тысячу человек. Очень много для его пятитысячного гарнизона, хорошо, хоть подавляющую часть заболевших составили не германцы, а пылкие уроженцы Нового Света – суровые условия Антарктики косили их ряды сильнее, чем английские пулеметы. Впрочем, часто болели и немцы, но, по крайней мере, среди них не было симулянтов, и после выздоровления солдаты возвращались в свои подразделения.