Донецко-Криворожская республика: расстрелянная мечта - Владимир Корнилов

Вырвавшись из Лихой и выведя из возможного окружения сотни вагонов с ценным грузом, военные подразделения и правительство Донецкой республики 6 мая переправились по восстановленному мосту через Северский Донец у Белой Калитвы и больше в бои с немцами не вступали.

Однако многодневный поход на Царицын спокойнее после этого не стал. На протяжении всего пути следования эшелонов совершались нападения казачьих частей. С севера напирали отряды генерала Алексея Фицхелаурова и войскового старшины Александра Голубинцева (до 10 тыс. штыков), с юга — генерала Константина Мамонтова (до 5 тыс. штыков).

Все это время походом руководили члены правительства Донецко-Криворожской республики во главе с Артемом. Как бы ни утверждал обратное Н. Скрыпник, в это время занимавшийся организационной работой по созданию Компартии Украины в Москве и Курске, члены Совнаркома ДКР не «растворились» и не «растаяли». Участник похода Т. Панков писал о них: «С винтовками в руках, плечом к плечу, отступали они вместе с красноармейцами. Эта близость членов правительства с красноармейцами немало способствовала повышению настроения и усилению боеготовности частей»[1020].

У каждого противоборствующего лагеря в Гражданской войне существуют свои мифологизированные герои и героические походы. У белых и их современных адептов существовал и вечно будет существовать «Ледяной поход» Корнилова, воспетый во многих мемуарах и поэмах, творцы современного украинского исторического мифа не нашли ничего лучше, как воспеть опять — таки «Ледяной поход», но на этот раз остатков войск УНР осенью 1921 г., советские мифотворцы Гражданской войны воспели 68–дневный поход 5–й армии из Донбасса на Царицын и, собственно, оборону Царицына — города, который сыграл переломную роль в истории сначала Гражданской, а потом (под именем Сталинград) в ходе Второй мировой войны. Об этом походе слагали оды, писали художественные произведения, снимали эпические фильмы.

С одной стороны, благодаря такой пропагандистской раскрутке данный поход хорошо описан в исторической литературе. Но с другой, именно в связи с пропагандистским характером этой литературы, главная цель творцов советского исторического мифа заключалась не в точном описании событий, а в воспевании двух культовых личностей советской эпохи — Сталина и Ворошилова, которые руководили обороной Царицына.

Харьковский исследователь Валентина Астахова в годы «хрущевской оттепели» отмечала, что художественной литературы о царицынском походе гораздо больше, чем сугубо исторической, а в большинстве материалов на эту тему воспевается лишь Ворошилов, который затмевает всех остальных руководителей марша. «Все заслуги в обороне Донбасса, — пишет Астахова, — в проведении перехода советских армий авторы приписывают только Ворошилову. С подобной тенденцией встречаемся мы в работе С. П. Кихтева, где при изложении материала по рассматриваемому вопросу, кроме Ворошилова и Сталина, вообще ничьи имена не упоминаются»[1021]. Та же тенденция прослеживается в большинстве работ советских историков. Ну, а современные историки, бросившись заполнять «белые пятна», больше всего стараются уделять анализу действий войск УНР или же белых армий. Ввиду идеологической конъюнктуры тема царицынского похода и обороны Царицына сама постепенно становится «белым пятном», а роль правительства ДКР и донецких армий в данных операциях толком не изучена и поныне.

Расстояние, которое проделали армии ДКР во главе с Артемом и Ворошиловым, сравнительно небольшое — до 500 километров. Однако в некоторые дни десятки эшелонов проделывали по 3–5 километров в сутки ввиду непрекращающихся боевых стычек с донцами, при этом вся колонна порой растягивалась на расстояние до 75 км. От Белой Калитвы до разъезда Жирнов, то есть на территории, номинально контролировавшейся большевиками, колонна отбивала атаки отряда полковника И. Быкадорова (3,5 тыс. штыков, 8 орудий и 20 пулеметов)[1022].

Надо не забывать, что в эшелонах перевозили не только боеприпасы и стратегические грузы, в них ехали тысячи людей, членов семей рабочих. Как писал один из участников похода, «это двигался шахтерский и металлургический Донбасс по полям когда — то тихого, теперь взбунтовавшегося Дона». Меликов, ссылаясь на воспоминания очевидцев, так описывал быт этого «переселения народов»: «У эшелонов можно было наблюдать детишек, игравших в наступление, употреблявших коробки из — под консервов вместо снарядов. Женщины стирали и сушили белье. В отдельных теплушках стояли кровати, небольшие, простые домашние зеркала, шумел самовар. Вблизи на разведенных кострах жарилось, варилось, и если эшелон начинал двигаться, то варившие на кострах протестовали и требовали подождать… Во время пути до Царицына в некоторых эшелонах появились даже новорожденные»[1023].

На протяжении всего похода Артема и Ворошилова не раз уговаривали бросить эшелоны и пробиваться к Царицыну налегке. Когда дошли до станицы Морозовской и узнали, что впереди, на станции Чир, уже находится отряд Мамонтова, охранявшего единственный железнодорожный мост через обширный Дон, местные красные казаки предложили окопаться именно гут, в Морозовской, где население в основном сочувствовало большевикам. В Морозовской произошло окончательное вливание остатков 3–й армии в 5–ю армию Ворошилова. Кроме того, из местных большевиков и сочувствующих им был набран значительный отряд красногвардейцев.

23 мая основная часть эшелонов еще находилась в Морозовской, от которой до Царицына оставалось всего 180 км. Однако там было получено известие, что 600–метровый мост через Дон «был взорван так, что одна его сторона висела на 3 м и перекренился он весь набок метра на 1,5 и к довершению был загружен паровозом и платформами». Это известие вызвало дезорганизацию среди участников похода (надо отметить, что Артем вместе с Орджоникидзе к тому времени уже уехали в Царицын, приведя туда первые эшелоны и начав подготовку к размещению основных сил). Вновь зазвучали призывы бросить грузы, рассеяться или даже возвращаться в занятый немцами Донбасс. Однако командованием было принято решение, окопавшись у Чира, начать работы по восстановлению моста[1024].

Картина М. Грекова «На пути к Царицыну»

Восстановительные работы были затруднены тем, что ремонтные поезда ушли вместе с Артемом в Царицын и были отрезаны от основных сил Ворошилова Доном и подошедшими казаками. Строительство Чирского моста длилось почти три недели, в ходе которых продолжались непрерывные бои с казаками. Порой в атаку переходили и бойцы Ворошилова, 15 июня было решено атаковать ставку генерала Мамонтова в станице Нижне — Чирской. С 19 по 24 июня в этом районе велись ожесточенные бои, в ходе которых донцы безуспешно пытались пробиться к эшелонам.

1 июля мост был восстановлен, но переправа через него всех эшелонов ввиду непрекращающегося огня противника была закончена лишь 3 июля. В тот же день, 3 июля, основная часть армий, сформированных в Донецко-Криворожской республике, прибыла в долгожданный Царицын[1025]. Выйдя 26 апреля из Луганска, преодолев почти 500 километров за 68 дней в условиях непрекращающихся боев, Артем и правительство ДКР воссоединились со своим воинскими частями в «красном Вердене».

Артем, расписывая заслуги Руднева в походе, говорил: «В Царицын он привел не отрядики, а дивизии. Царицын не дал армии передышки, в которой она нуждалась. В Царицыне мы нашли несколько деморализованных отрядиков, неспособных воевать с казаками»[1026].

Чтобы понять значение военных подразделений Донецкой республики в дальнейшей обороне Царицына, достаточно сопоставить размер отрядов до и после подхода к городу армии Ворошилова. До июня в Царицыне насчитывалось в лучшем случае 3–4 тысячи необстрелянных красногвардейцев. А армия, сформированная в основном в ДКР, подошла к Царицыну в размере до 30 тыс. красноармейцев, уже имевших опыт боевых действий, да еще с эшелонами, груженными доверху оружием и боеприпасами. Эта армия и стала костяком многомесячной обороны последнего оплота большевиков на Юге России. И хотя в дальнейшем она, конечно же, разбавлялась местными кадрами, обученными представителями Донкривбасса, до последнего дня обороны, до возвращения в родные земли основной ударной силой большевистских армий в этом регионе были харьковские рабочие и донецкие шахтеры, мобилизованные усилиями Артема, Руднева, Рухимовича и Ворошилова. Неслучайно под Волгоградом до сих пор, несмотря на иную идеологическую конъюнктуру, существуют памятные знаки и мемориальные доски, посвященные памяти донецких шахтеров, которые обороняли Царицын.