Русские масоны. От Романовых до Березовского - Олег Соловьёв

В свою очередь, лидер Великого Востока Франции Р. Лерэ, беседуя с корреспондентом «Литгазеты» в 1981 г., вообще не касался наличия братьев в социалистических государствах и только через пять лет туманно намекнул другому журналисту: «Мир никогда не будет ни полностью христианским, ни полностью исламским, как он никогда не будет ни полностью советским, ни полностью американским. Необходимо дать оценку всему тому положительному, что есть во всех идеологиях. С масонским подходом к человеческому индивидууму совместим и подход марксистов, которые борются против неравенства людей. Но что нас разделяет, так это ссылка на свободу, разное ее понимание». Сменивший предшественника на высоком посту профессор Жан-Робер Рагаш сосредоточился в беседе на целях ассоциаций ВВФ, которые «не принимают политических решений и лишь высказывают свои суждения. Мы можем вырабатывать политические ориентиры, общие принципы правления, но не собираемся осуществлять их, играя роль партий. При этом в ложи входят члены всех политических партий страны, в том числе и коммунисты. Мы не принимаем только сторонников ультраправого Национального фронта»350.

Наконец, глава конференции верховных советов шотландского обряда американец Ф. Кляйкиехт в ответ на вопрос корреспондента еженедельника «Новое время» в конце 1990 г. о наличии действующих членов Ордена в СССР сообщил: «Нет, таких данных у меня ист. В России были масоны до революции. Однако коммунисты, придя к власти, запретили их деятельность. Подобная ситуация сложилась и в других странах Восточной Европы. Впрочем, в некоторых восточноевропейских государствах нам удается учреждать верховные советы — в Венгрии, Югославии, Чехословакии. На очереди Восточная Германия, Польша... Происшедшие там изменения в политической жизни, восстановление демократических свобод позволяют надеяться на успех»351. Разумеется, он находился в курсе назревавших событий и у нас, предпочтя не раскрывать всех карт.

Недаром тот же Рагаш зондировал дипломата советского посольства в Париже Ю.И. Рубииского на предмет возможного восстановления масонства у нас. Тот признал наличие подходящих условий, не скрыв и определенного риска с учетом существования «весьма сильного антимасоиского движения», например, «Памяти». О том сообщил корреспондент «Правды» В. Большаков, который, вероятно, основывался на сведениях местной печати, выдвигавшей несколько иные версии («Правда», 7 мая 1992 г.). Я был знаком с Рубинским, выпускником Института международных отношений, в описанное время являвшимся советником посольства СССР по культурным связям, следовательно, он мог встречать и масонов. Отличный специалист в области новейшей истории Франции, Рубинский сперва работал в одном академическом институте и даже опубликовал интересную статью о масонстве его любимой страны начала XX в. Как-то во время случайной встречи в начале 80-х я попросил его прислать мне несколько экземпляров центрального органа ВВФ, журнала «Юманисм». Он заколебался, отвечал общими фразами и ничем пе помог. Аналогично поступил и мой коллега по работе во Вьетнаме К). Зверев, первый секретарь того же посольства.

Изложенные факты, думается, могут послужить отправной точкой для рассмотрения вопросов появления здесь масонских лож и их дальнейшего становления. Более чем десятилетний период этот остается но сей день не вполне ясным в деталях и потребует впоследствии, конечно, необходимых уточнений. Главные же вехи вырисовываются уже сейчас. Нашим путеводителем впервые станет неопубликованная «Хроника масонского движения», любезно предоставленная., видным специалистом, доктором исторических наук, профессором С.П. Карначевым, фрагменты собственных впечатлений и наблюдений, информация литературы и прессы. Любопытным, пусть не вполне надежным источником послужат сравнительно недавно увидевшие свет отрывки из дневника бывшей супруги первого отечественного масона Г.Б. Дергачева. Попутно освещается развитие отечественного ма-соноведения на фоне общественных явлений и зигзагов властей. В силу чрезмерной конспиративности и бесполезной, на наш взгляд, закрытости работы орденских братств, несмотря на пол ную легальность существования, о них по-прежнему далеко не все известно.

Под эгидой Великой Ложи Фраиции продолжало действовать русское содружество масонов, или общество «А.С. Пушкин», нечто вроде клуба для взаимного общения, упрочения прежних знакомств и обмена новостями. Простые встречи удовлетворяли далеко не всех, и общество преобразовали в одноименную ложу. Параллельно члены братств и капитула «Астрея» союза Великой Национальной Ложи Франции (ВНЛФ), как и прежде, вели традиционные занятия с регулярным переизбранием должностных лиц, повышением адептов в градусах и заслушиванием докладов на орденские и философско-иравственные сюжеты. Тематикой последних в 1988 г. были: «По поводу древнего и принятого шотландского устава» (К.Н. Котляр), «Священное Писание и масонство» (Г.Г. Азиозманов), «Великий Архитектор Вселенной» (М.В. Гардер) и др.352

По утверждению представителя Великого Востока Франции

А.В. Липского, именно он возродил масонство в России. Один адепт ВВФ, будучи по служебной надобности в Ярославле, познакомился с молодым русским, интересовавшимся орденской философией. «После довольно долгих разговоров и обсуждений он высказал желание стать масоном и попросил друга француза помочь ему в этом. Вернувшись в Париж, тот сразу обратился к своим братьям. Высший совет ВВФ дал дозволение пригласить молодого философа в Париж и назначил заниматься этим делом высокопоставленного масона А. Комба. После нескольких бесед с масонами Франции любознательный философ был принят в масонство и сразу посвящен в первые три градуса в ложе Парижа «Братское Дело». Надо сказать, что французские братья приняли русского брага с большой радостью и восторгом. Может быть, сыграла роль личность первого русского масона, но они сразу поняли, 410 начинается великое дело». Вскоре во французскую столицу прибыл второй кандидат, русский художник, которого посвятили также в три первые степени, поскольку для создания новой ложи, которая намечалась у нас, требуется по меныией мере семь масонов в степени мастера. Остальных наши неофиты подыскали для посвящения у своих знакомых. Вскоре в Москву пожаловала делегация Комба в составе Липского и еще двух французов. Блашдаря произведенным ими посвящениям 29 апреля 1991 г. у нас появилась первая ложа союза ВВФ под председательством давно ставшего кандидатом философских наук Г.Б. Дергачева353.

Он родился в семье преподавателя Института повышения квалификации работников сельского хозяйства Ярославля. Дер-гачев окончил историко-философский факультет местного пединститута, затзм перешел в аспирантуру Московского пединститута, а диссертацию защитил в МГУ им. Ломоносова354. Еще в Ярославле он познакомился с прибывшим туда в командировку французом, истым католиком, посвященным в масоны спустя некоторое время. Потом Дергачев временно обретался в Париже, знакомясь с «грандиозными библиотекой и архивом Великого Востока», принимал участие в работе иеритуалыюй белой ложи, куда вместе с братьями допускаются и профаны. В масоны его посвятили в ложе «Братское Дело», которая работала «но старому шотландскому уставу во славу Великого Архитектора Вселенной». При помощи ВВФ они организовали в Москве в 1991 г. мастерскую «Северна/i Звезда», руководителем которой он и стал. Впервые после 1917 г. она начала действовать на законных основаниях. А во время путча ГКЧП состоялась церемония открытия братства «Николай Новиков» союза Великой Ложи Франции5.

Не лишне привести рассказ бывшей (‘упруги Дергачева Елены, не скрывающей горькой обиды на прежнего спутника жизни, что требует подходить к ее дневнику критически еще и по причине отречения от Ордена «вольных каменщиков» в силу ухода в православие. Поэтом) она включила воспоминания в книгу ультра-монархиста и безоговорочного приверженца церкви Ю. Воробь-евского. Вот начало довольно откровенной исповеди, да извинят читатели за эту и иные пространные цитаты. «Безумная тоска. Страшная, ни на миг не оставляющая боль. Гулкая тишина в моей большой квартире. Совсем недавно здесь жила семья: муж, сын и я. Тишина, пустота и одиночество. И я не могу воскликнуть: «За что, за что, Господи?!!». Я ведь знаю, за что, я это точно знаю. И ты, мой бедный муж, знаешь! Я верю в милость Божью, надеюсь на чудо. Мне не ведомо, как далеко ты зашел на своем богоборческом пути, оставшись без меня. Но знаю, что не возможно человеку — возможно Богу. Вдруг эти воспоминания помогут тебе? Господи, вразуми меня, дай силы все вспомнить и все понять, все выразить, как надо! Господи благослови!»355.