Русские масоны. От Романовых до Березовского - Олег Соловьёв

Как и следовало ожидать, активность «Памяти» и созданного ею хилого антимасонского ф[юита резко пошла на убыль, методы

их значительно видоизменились в связи с трансформацией течений в интеллигенции, что требовало уточнения прежних подходов к прошлому «вольных каменщиков». Такая обстановка, видимо, побудила редколлегию журнала «Вопросы истории», возглавлявшуюся членом-корреспондентом АН СССР А.А. Искендеровым, обратиться ко мне с просьбой о срочной подготовке статьи о русском масонстве. Таковая была представлена и сперва опубликована в сокращенном варианте газетой «Московский комсомолец»

16 октября 1988 г. В полном виде она появилась на первых страницах октябрьского номера упомянутого журнала. Основой материала стал текст ранее отвергнутой издательством «Наука» монографии, дополненной архивными документами. Разумеется, критике подверглись и противоположные взгляды ученых.

Статья получила значительный резонанс у нас и за рубежом. Ограничусь отзывом польского профессора Л. Хасса. «Многоува-жемый доктор Соловьев! С большим вниманием прочел я вашу статью. Слова признания за открытую и мужественную полемику с игнорантами (т.е. невеждами) и фальсификаторами вопроса. Ведь дело касается, между прочим, быть может, прежде всего, защиты идеи Просвещения перед всякого рода старого и нового мракобесия. Однако заметил я еще, что вам неизвестны мои работы по истории масонства в Центрально-Восточной Европе, тоже в России, в которых использовал архивные материалы Великого Востока Франции в Париже. Русскому масонству, гоже эмигрантскому, уделил я тоже внимание в своих монографиях-книгах. Варшава 11 января 1989 г.»1. В ответ я письменно поблагодарил профессора за лестное мнение и заверил в обязательном использовании его трудов при написании очередных работ.

Не успел я получить вожделенный номер «Вопросов истории», как в квартире раздался телефонный звонок, и я услышал голос Н. Яковлева. «Ну как ты мог?» — гневно произнес он, имея в виду печатное выступление. В том же тоне последовал ответ: «А ты разве неприкасаемый?» Только по прошествии шести лет профессор отважился дать выход кипевшему гневу, отписав в воспоминаниях: «Ахмет Искандеров гостеприимно приютил на страницах журнала оруженосца Минца О.Ф. Соловьева, обрушившегося в № 10 с очередной филиппикой против «1 августа 1914». Оппонент даже не удосужился правильно назвать фамилию уважаемого ученого — <<Искендеров». Пресловутая же филиппика относилась, конечно, не ко всей книге, а к двум ее страницам о масонстве. В этой связи я опубликовал позднее письмо в редакцию журнала, реакции на которую не последовало346. Года через три Яковлев скончался.

Вскоре на подмогу приверженцам антимасонских мифов поспешила супруга умершего деятеля эмиграции В.Ф. Ходасевича Н.Н. Берберова. Оба имели к масонству косвенное отношение, в ложах Парижа никогда не состояли. Берберова издала в Нью-Йорке в 1986 г. книгу под названием «Люди и ложи», которая дошла до нас значительно позже347. Потом Берберова посетила СССР, познакомилась со Старцевым, который при ее содействии немного поработал в США над документами русского происхождения, но извлек из них мало пользы.

Тем временем редколлегия «Вопросов истории» в обстановке плюрализма и демократизации решила предоставить трибуну моему давнему оппоненту Старцеву и примкнувшему к нему Хассу. Первый ограничился обоснованием прежней версии, подвергнув нашу статью неубедительной критике, а польский профессор при изменении на 180 градусов изложенной выше своей позиции обвинил меня и для вида названного оппонента в употреблении «манипуляционных приемов» за отнесение масонства к широкому движению, носящему политический характер, чего я никогда не утверждал. Да и сам ученый вконец запутал вопрос, признав, что руководство Великого Востока Франции выступало в «решающие моменты» за координацию действий более или менее близких ему группировок и влияло через своих представителей на их поведение, т.е. занималось политикой348. Ведь упоминавшиеся группировки являлись радикал-социалистической и социалистической партиями, возглавлялись же они лидерами ВВФ. Великий Восток народов России, как было показано выше, в первую очередь проводил линию оппозиции царизму и почти не соблюдал традиционной обрядности.

Ответ оппонентам я изложил в более авторитетном «Вестнике АН СССР», где первым из коллег дал следующую развернутую оценку творениям Берберовой. «При всех заслугах автору недостает профессионализма историка, позволяющего анализировать проблему. Поэтому ее выводы отличаются субъективизмом, в них отсутствует критический подход к источникам, расплывчат политический фон событий. Описания структуры масонства и деятельности лож поверхностны. Многие приводимые данные сомнительны и требуют тщательной ие|>еироверки. В целом бросается в глаза явная переоценка роли масонства, изображаемого серьезной политической силой. К сожалению, Берберова, как, впрочем, и многие ее единомышленники, берется судить о проблеме без проникновения в цели и задачи масонства, хотя бы во Франции. Отсюда методологические и иные ошибки»349.

Вскоре ко мне обратилась редакция крупного общественно-политического еженедельника ТАСС и Союза журналистов СССР «Эхо планеты» с предложением подготовить краткий очерк развития масонства вообще и отечественного в особенности. В номере от 14—27 июля 1990 г. появилась мои статья «Храм вольных каменщиков» в сопровождении материалов корреспондентов ТАСС во Франции и Ирландии. Острие статьи направлялось на критику антинаучных взглядов масонофобов, основанных на версии о «жидомасонском затворе». В частности, развенчивались взгляды В. Пикуля о стремлении масонов к «завоеванию всею мира» и о заимствовании большинства элементов его ритуалов из иудаизма. Впервые в пашей печати подводился такой итог. «Изучение истории и нынешнего состояния масонства свидетельствует о поддержке им общечеловеческих ценностей, пацифизма, гуманизма и веротерпимости... С масонскими, как, впрочем, и сионистскими организациями, наши ведомства поддерживали эпизодические связи в информационных целях. Думается, теперь есть предпосылки и для налаживания контактов по линии народной дипломатии и общественных организаций. Может оказаться позитивным обмен мнениями о решении глобальных щюблем».

Вставшие по разные стороны баррикад «холодной войны» масоны русскою зарубежья, неведомые им очень долго советские единомышленники, а также представители зародившейся научной отрасли масоноведения при полном отсутствии прямых контактов все-таки ощущали незримые узы косвенной сопричастности к деяниям Ордена «вольных каменщиков». Яростные противники его в СССР, как и сторонники объективного изучения, своими выступлениями в печати вынесли дотоле сокрытый предмет на суд общественности, которая заинтересовалась и продолжает следить за ним в условиях посткоммунистнческой России.

Глава 8. СТАНОВЛЕНИЕ В НОВОЙ РОССИИ. Поворот к Бостону. Общество «А.С. Пушкин». Работы «Астреи». Первый масон. «Северная Звезда» и «Николай Новиков». Ли некий. Мильский, Гардер. Клубы служения. Смена ориентации. Поединки специалистов. Великая Ложа России. Укоренение регулярности. Угрозы расколов. На просторах СНГ. Всё еще впереди

Масоны русского зарубежья всегда мечтали о возвращении на свободную от тоталитаризма Родину при сохранении своей обновленной организации. Напротив, руководители западных послушаний в это верили с трудом, внимательное отслеживание тенденций социальных процессов в СССР и в восточноевропейских странах не позволяло, на их взгляд, предвидеть неизбежность радикальных перемен. Глава Великого Востока Италии профессор Гамбериии в очередном интервью конца 70-х годов нрониюго века отмечал: «В России, с тех пор как царь запретил ложи в 1822 г., антимасопское законодательство не претерпело сколько-нибудь существенных изменений... После революции 1917 г. масонство оказалось в изгнании в Париже. Политические тенденции эмиграции были самые пестрые. В самой России воцарилось молчание»1. Словом, он неплохо разбирался в особенностях прошлого и не усматривал благоприятных признаков в будущем.

В свою очередь, лидер Великого Востока Франции Р. Лерэ, беседуя с корреспондентом «Литгазеты» в 1981 г., вообще не касался наличия братьев в социалистических государствах и только через пять лет туманно намекнул другому журналисту: «Мир никогда не будет ни полностью христианским, ни полностью исламским, как он никогда не будет ни полностью советским, ни полностью американским. Необходимо дать оценку всему тому положительному, что есть во всех идеологиях. С масонским подходом к человеческому индивидууму совместим и подход марксистов, которые борются против неравенства людей. Но что нас разделяет, так это ссылка на свободу, разное ее понимание». Сменивший предшественника на высоком посту профессор Жан-Робер Рагаш сосредоточился в беседе на целях ассоциаций ВВФ, которые «не принимают политических решений и лишь высказывают свои суждения. Мы можем вырабатывать политические ориентиры, общие принципы правления, но не собираемся осуществлять их, играя роль партий. При этом в ложи входят члены всех политических партий страны, в том числе и коммунисты. Мы не принимаем только сторонников ультраправого Национального фронта»350.