Красная Поляна навсегда! Прощай, Осакаровка - София Волгина

– Так может мне это было бы самое лучшее, и нечего разговаривать с Митей.

На это Ирини категорически ответила:

– Знаешь, что? Спрос в нос не бьет!

* * *

Обладая абсолютным слухом, Савва, услышав раз по радио новую мелодию или песню, брался за гармошку и наиграв пару раз фрагменты из услышанного, исполнял вещь полностью, как будто играл ее по меньшей мере месяц. Окружающие заслушивались. Как ему удавалось запомнить мелодию с одного раза? Ирини диву давалась. Не позже, чем неделю назад, в очереди на железнодорожной станции она слушала по радио новую песню. Савва, как раз узнавал про билеты на Джамбул, казалось, он не обращал никакого внимания на звуки музыки. Ан нет! Через день, как раз была свадьба Эльпиды Истианиди и Мити Харитониди, он исполнил ту музыку от и до, как по нотам. Саму песню заказала подруга Эльпиды, тоже учительница. Эта подруга больше всех расхваливала гармониста Савву. Конечно, вся свадьба прошла под его потрепанную гармошку. Она же, эта веселая учительница, предлагала всем скинуться и купить ему новую. Савва поблагодарил, но попросил не беспокоиться потому, как скоро он с семьей уезжает в город, и в будущем собирается купить себе аккордеон или баян.

Народ не замедлил засыпать его вопросами по поводу отъезда, словом, все внимание переключилось на него, Савва зацвел: он очень любил внимание к себе, а поговорить порассуждать – медом не корми. Но Ирини не дала ему уж очень понаслаждаться вниманием гостей, и через пять минут народ пустился выплясывать греческие танцы с новой энергией.

Кстати, Эльпида выглядела ослепительно потому, что вся она светилась счастьем. Митька-Харитон тоже был хорош в своем черном новом костюме. Как всегда, безукоризненно подстриженный дедом Самсоном, выбритый до синевы, он оглядывал гостей и родных своими дерзкими блестящими глазами. В танцах не принимал участия, хоть был лучшим плясуном, объясняя это так:

– Свадьба долгая, еще успею.

С невестой не танцевал. У греков это не особо принято. Подружкой себе Эльпида выбрала младшую сестру Марии-Ксенексолцы, Деспину. Сама Ксенексолца месяц назад вышла замуж за хорошего трудолюбивого парня, Ставриади Яшку. Дружками же могут быть, как известно только неженатые и незамужние. Понятно, что у Дмитрия Харитониди дружком стал Алексис Метакса, специально приехавший из Минса, принять участие в таком событие.

Братья Ирини танцевали очень красиво, зажигательно «Кочари» и другие греческие танцы, все только на них и смотрели. А вот Алексис за целую свадьбу только раза три выходил на хорос. Один раз оказался рядом с Ирини. Или Ирини рядом с ним… В темно-синем костюме, нарядный, Алексис был неотразим. Ей хотелось поговорить с ним, но неудобно было. У свадебного дружка ответственная обязанность – находиться около жениха. За два дня, что он провел в Осакаровке, Ирини, к сожалению, ни разу не удалось толком переговорить с ним. Зато сама свадьба была веселой, можно сказать удалась на славу. Самсон и Сократ неустанно произносили тосты со всякими шутками, прибаутками и анекдотами. Вся свадьба беспрестанно взрывалась смехом.

После рождения младшей дочери Ирини впервые натанцевалась от души. Пожалуй, ей не приходилось так с азартом, с настроением выплясывать. Почему бы и нет? Рядом находились все те, кого она уважала и любила, с кем приятно было провести время. Савва, практически не вставая, играл на гармошке. Только успевал вытирать пот со лба. Гости разошлись довольными. Генерал, Харитон Христопуло, Альберт Фогель еле унесли ноги: отбили их в плясках, да и браги перебрали изрядно. Друзья очень сожалели, что с ними не было Слона с Балуевским, вот подождала б неразумная парочка месяца три, – все друзья были б в сборе. Ну что ж у всех свои планы. Ничего не попишешь.

Ирини перебирала подробности разговора с Митькой-Харитоном, который еще ни сном ни духом не знал, что совсем скоро жениться на Эльпиде. Как долго Ирини тогда боролась с своим смущением и никак не могла подобраться к сути дела. Митька в сарае перекладывал сено, чтоб не прело, когда появилась она, спросила, где яя София. Яя была дома, но Ирини принялась расспрашивать о Слоне, Балуевском, планах на будущее. Разговор, как бы расплывался, и Митька почувствовал какую-то недоговоренность в вопросах родственницы, подумал, что она хочет побольше разузнать о Балуевском. «Может она тоже не равнодушна к нему, – подумалось ему, – но вроде мать она теперь двоих детей…»

На очередной паузе в разговоре, он вдруг обратился к ней:

– Что-то ты, Ирини, вокруг да около, говори прямо, я же вижу, у тебя что-то на сердце, не стесняйся, мы ведь, как никак не только родственники, но и друзья, – он ободряюще и выжидательно посмотрел на нее. Ирини вспыхнула:

– Да, ты прав, у меня к тебе непростое дело!

Глаза Харитона выражали полное внимание:

– Я об Эльпиде.

Харитон не сразу понял:

– Об Эльпиде? А что Эльпида?

– Она беременна. Говорит – от тебя.

Увидев, как коричневая краска медленно заливает смуглое лицо Харитона, она отвернулась.

– Сказала, аборт не будет делать и, если не женишься, то сама воспитает ребенка.

Митька, чуть отвернувшись, медленно шурудил сено, сваленное у ворот.

– Кто-нибудь еще знает об этом?

Ирини хмыкнула:

– Вы, ребята, так засекретили свои отношения, что, если б она мне не рассказала сама, то я и близко б ни о чем не догадалась.

– Ну как же? Народ нас не раз видел вдвоем, – Митька явно старался прийти в себя, – она заходила за мной в магазин, вместе домой ходили.

– Так вы всю жизнь вместе ходите: то в школу, то домой, то даже в Караганде вместе учились. Мало ли? Все привыкли.

– Да, привыкли, – Митька резко отбросил вилы и сел тут же на корточки. Помолчал.

Посмотрел снизу – вверх на Ирини.

– Ну, что сестра, надо жениться, так?

– Она тебя с детства любит. И красавица, и умница. Где ты лучше найдешь?

Митька молчал, чертил на земле что-то куском ржавой проволоки. Ирини стояла, ждала. Харитон молчал, хмурился.

– Ну я пойду. Все что хотела, я тебе сказала, – в голосе ее прозвучали нотки обиды, что он не ответил на ее вопрос: «Женишься или нет?»

Митька-Харитон встал, взялся за вилы:

– Передай ей, что в субботу вечером мы с Самсоном придем к ним.

Глаза Ирини заблестели:

– Хорошо Харитон!

Ирини вспоминала, как она вылетела из дома Харитониди и по ледяной утоптанной дорожке буквально влетела в сенцы к Истианиди. Был вечер, Эля была дома. Все сидели за столом, ужинали. Конечно, по лицу Ирини Эля догадалась, что все решилось хорошо. Бедная, схватилась за сердце,