Дело в ридикюле - Анна Лерн

из жемчуга тёплого сливочного цвета с едва уловимым розоватым отливом. На нём крепилась подвеска в виде цветка с россыпью бриллиантов. Рядом с колье в небольших углублениях лежали бриллиантовые серьги-капельки.

В дверь постучали, и я поняла, что минуты тишины и спокойствия закончились. Пора готовиться к важному событию.

Слуги растопили камин, наполнили ванну. Горничная добавила в воду немного розового масла. После приятных процедур я присела у огня, чтобы выпить чашку чая: из-за волнения завтракать совершенно не хотелось.

Горничная уложила мои волосы в аккуратную причёску и украсила её цветами.

— Тук-тук! К вам можно, ваше сиятельство? — в комнату вошла Иви. — Мы пришли с подарками!

Следом за подругой появились Эмма, Алисия и леди Аннабель. Малышка забралась ко мне на руки и с довольным лицом заявила:

— Мальчишек нет. Мы их отправили в гостиницу! Джай и близнецы приготовили папе сюрприз! Мама, ты знала, что у каждой невесты должно быть что-то старое, что-то новое, что-то взятое взаймы и что-то голубое?

Я не знала.

Иви первая протянула мне маленький кружевной мешочек. Внутри оказался тончайший батистовый платок. По уголку шёлком была вышита крошечная веточка лаванды и две переплетённые буквы: «А» и «Э».

— Для счастливых слёз, — тихо сказала она, обнимая меня. — Я вышивала его всю прошлую неделю. Чтобы ты всегда помнила, что я рядом.

Следом подошла леди Аннабель. В её руках была изящная длинная коробка.

— Адель, я счастлива называть тебя сестрой. Этот подарок — знак того, что ты становишься частью нашей семьи. И чтобы ты с блеском вошла в светское общество как маркиза Кессфорд.

Внутри на атласной подкладке лежал элегантный веер из сандалового дерева и расписного шёлка. На нём была изображена тонкая акварельная сцена: два лебедя на озере в лучах восходящего солнца. Веер источал тонкий пряный аромат.

Подарок Алисии был завёрнут в простую бумагу.

— Я не так давно сама стояла на твоём месте, — мягко проговорила она. — И знаю, как много тебе предстоит счастливых моментов. Как много хочется запомнить. Поэтому... Вот.

Я развернула свёрток и увидела небольшой дневник в обложке из мягкой телячьей кожи с золотым оттиском писчего пера на уголке.

— Он для того, чтобы ты могла записывать сюда начало вашей истории, — прошептала Алисия с полными слёз глазами. — Прости, я стала такой сентиментальной!

— Мама, у меня тоже есть подарок! — Эмма смущённо протянула свой маленький дар. Это была закладка для книги, сделанная из двух склеенных полосок плотного картона. Сверху девочка приклеила засушенный цветок анютиных глазок.

— Это чтобы ты не забывала читать мне сказки, — прошептала Эмма, прижимаясь ко мне.

— Спасибо, — прошептала я, тронутая душевными подарками своих подруг. — Спасибо вам всем.

— И тебе спасибо, что ты появилась в нашей жизни. Ну что, дорогая, ты готова стать маркизой Кессфорд? — улыбнулась Аннабель. — Пора одеваться. Экипаж уже ждал у парадного входа. Погода в этот осенний день казалась поистине чудесным подарком небес. Воздух был кристально-прозрачным и тёплым, а солнце заливало всё вокруг мягким золотым светом. Дорога к церкви вилась сквозь рощи, где каждое дерево пылало всеми цветами осени.

Проезжая мимо деревни, я увидела, как мне машут крестьяне, выкрикивая поздравления. Маркиз распорядился выдать каждому жителю по золотому в честь нашей свадьбы, и настроение у людей было праздничным.

Вскоре экипаж выехал на дорогу, ведущую в Логред. Церковь в окружении могучих дубов выглядела волшебно. У главного входа уже стояли кареты гостей и, конечно же, карета маркиза. Моё сердце снова затрепетало от волнения. Дверца открылась, и мне навстречу шагнул граф Шетленд.

— Вы позволите сопроводить вас, леди Флетчер?

— Буду благодарна, ваше сиятельство, — я подала ему руку. — Увы, мой отец не может этого сделать.

Внутри церкви царил полумрак, пронзаемый яркими цветными лучами, что лились сквозь высокие витражные окна. В воздухе стоял густой аромат ладана, воска и поздних роз, которыми были украшены алтарь и скамьи.

Маркиз Кессфорд уже стоял у алтаря. Высокий, статный, в безупречно сшитом фраке. Когда Эммануил обернулся, услышав наши шаги, я на мгновение замерла. В его глазах было столько любви, столько нежности, что у меня перехватило дыхание.

— Ты готова, любовь моя? — прошептал мой будущий муж, когда граф подвёл меня к алтарю.

— Давно, — шепнула я в ответ, улыбаясь под кружевной накидкой.

Отец Оппит начал обряд. Его спокойный и размеренный голос поплыл под высокими сводами. Слова о святости брака, верности и любви, что сильнее самой смерти, звучали торжественно и проникновенно, как будто сами небеса подхватывали их эхом, наполняя пространство величием вечной истины. Настал момент супружеских клятв верности. Эммануил нежно взял мои руки и уверенно произнёс:

— Я, Эммануил Джеймс Александр Сент-Джон, маркиз Кессфорд, беру тебя, Адель Флетчер, в свои законные жёны. Перед Богом и этими свидетелями я клянусь любить тебя, беречь и защищать. Я обещаю быть твоей опорой, твоим другом и твоим верным мужем во все дни нашей жизни: в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит нас.

Я глубоко вдохнула, сдерживая слёзы, и сказала:

— Я, Адель Флетчер, беру тебя, Эммануил Джеймс Александр Сент-Джон, в свои законные мужья. Клянусь быть твоей любящей женой, твоим верным другом и матерью нашим детям. Обещаю делить с тобой все печали и преумножать все радости, быть рядом в здравии и в болезни, пока бьются наши сердца.

— Можете поцеловать жену, ваше сиятельство! — отец Оппит благоговейно закрыл библию.

Когда наши губы встретились, время для меня сжалось в одно ослепительное мгновение. Перед моим внутренним взором пронеслось всё: пробуждение в чужом теле, в доме виконта, железнодорожная станция, счастливые глаза Джая и близнецов, первая встреча с гордым маркизом Кессфордом. Все эти разрозненные кусочки сначала чужой, а потом и моей собственной жизни сложились в единую прекрасную картину. Здесь мой мир. Здесь моя семья.

Оторвавшись друг от друга, мы повернулись к гостям. И в тот же миг к нам с радостными криками бросились дети. Маленькая Эмма в воздушном платье, близнецы Дайан и Робби и смущённо улыбающийся Джай. Эммануил подхватил дочь на руки, а я обняла мальчиков, прижимая их к себе.

Доктор Хэмфри осторожно подвёз к нам кресло-каталку, в котором сидел виконт Флетчер. Я опустилась на колени рядом с отцом, взяла его безвольную руку. Лицо мужчины было мокрым от слёз. И вдруг, с трудом ворочая непослушным языком, он произнёс:

— До... чень... ка...

Это было первое слово, которое отец сказал за всё это время. Я отпрянула, не веря своим ушам, а потом крепко обняла, шепча на ухо:

— Да, папа.