Дело в ридикюле - Анна Лерн

Маркиз опустил письмо, его взгляд был задумчивым.

— Что ж, — через некоторое время произнёс Эммануил. — Остаётся только пожелать кузену удачи. Надеюсь, у него всё получится.

На следующий день Кессфорд-холл ждал ещё один сюрприз, гораздо более приятный. Мы с маркизом завтракали, когда из холла раздались голоса. В столовую вошёл дворецкий и доложил:

— К вам пожаловали мистер и миссис Декстер.

Я сначала не поняла, кто это такие. Но потом меня осенило — да это же Алисия с Германом!

Молодые люди вошли в комнату и смущённо застыли у дверей.

— Алисия! Герман! Какая неожиданность! Я так рада вас видеть! — я обняла девушку, отмечая, что она очень изменилась. Передо мной стояла цветущая молодая женщина. Её щечки налились румянцем, взгляд стал ясным и счастливым. Алисия была одета в простое симпатичное платье из качественной ткани, а на её голове красовалась изящная соломенная шляпка, украшенная полевыми цветами. И самое главное, под платьем был заметен уже довольно приличный животик.

Герман выглядел спокойным и уверенным, всё с той же шикарной армейской выправкой и гордым разворотом широких плеч.

Маркиз тоже тепло поприветствовал пару и распорядился, чтобы принесли ещё несколько приборов.

— Мы заглянули на железнодорожную станцию, но там никого не оказалось, — рассказала Алиссия. — Нам пришлось отправиться в Логред к отцу Оппиту. Он и сказал, что ты теперь живёшь в Кессфорд-Холле. Вы уж нас простите, ваше сиятельство, что мы явились без приглашения…

— Всё хорошо, леди Декстер, — мягко ответил Кессфорд. — Вы всегда желанные гости в этом доме.

Девушка слегка покраснела. Это выдавало, что ей до сих пор ещё неловко перед маркизом за прошлое.

— Как вы поживаете, Герман? — спросила я, чтобы избежать паузы в разговоре. — Как ваша служба?

— Я уволился из армии, — ответил молодой человек. — У нас с Алисией теперь своя небольшая ферма. Мы выращиваем овощи, держим птицу и скотину.

Алисия с улыбкой кивнула, её глаза светились.

— Мы так счастливы, Адель! Впервые в жизни я чувствую себя по-настоящему свободной. Герман — самый замечательный муж! Я слушала их, и моё сердце радовалось за друзей. Как же Алисия отличается от той неприятной девицы, с которой я в первый раз познакомилась здесь же, в Кессфорд-Холле!

После завтрака Эммануил повёл Германа на конюшню хвалиться новым конём. А мы с Алисией сплетничали, сидя у камина. Я послала слугу в поместье Шетлендов с приглашением на ужин. Иви тоже должна была увидеть сияющую счастьем миссис Декстер.

Неожиданно за окнами раздался звук подъезжающего экипажа, а потом раздражённые голоса. Какая-то женщина говорила на повышенных тонах, периодически переходя на истеричные вопли. Мы с Алисией недоумённо переглянулись. Это ещё что такое?

Я вышла в холл и с изумлением увидела леди и лорда Фарбери. Их лица были перекошены от гнева. Накладные букли матери Алисии съехали набок, а руки женщины нервно подрагивали.

— О Боже… — прошептала за моей спиной Алисия. — Только не это…

— Алисия! — завопила леди Фарбери срывающимся голосом. — Как ты посмела, неблагодарная?! Гадкая девчонка! Служанка сказала, что видела тебя с этим… этим… мерзавцем в Логреде! Ты опозорила нашу семью!

Она вдруг бросилась к дочери и, схватив её за руку, попыталась тащить за собой.

— Единственное, что может исправить этот позор, так это монастырь! Прояви хоть какую-то благодарность к родителям! Чтобы нам не было стыдно смотреть людям в глаза! Чтобы мы с отцом могли появиться в приличном обществе!

— Прекратите немедленно! — гневно воскликнула я, пытаясь оторвать цепкие пальцы леди Флетчер от руки дочери. — Алисия ждёт дитя! Какой монастырь?! Она замужняя женщина!

В этот момент в холл ворвались Герман и Эммануил. Молодой человек встал между женой и её матерью.

— Не смейте трогать мою жену! — процедил он, сурово глядя на лорда Фарбери, который надвигался на него. Лицо мужчины было багровым от гнева, а кулаки сжаты.

— Грязное отродье…

Сохраняя ледяное спокойствие, мой маркиз с явной угрозой в голосе произнёс:

— Охладите пыл, лорд Фарбери. Я не потерплю подобных скандалов в своём доме и не позволю вам оскорблять моих гостей. Если вы намерены продолжать, то вам лучше уйти. Немедленно. В противном случае я буду вынужден вызвать слуг, чтобы они сопроводили вас за пределы поместья.

Леди Фарбери открыла рот, чтобы что-то возразить, но, встретив ледяной взгляд Эммануила, не рискнула этого делать. Её супруг, шепча проклятия, направился к двери, и она засеменила за ним следом.

Как только родители покинули дом, Алисия расплакалась, уткнувшись лицом в грудь Германа.

— Они никогда не примут меня, — на скулах парня появились красные пятна. — Я для них грязное отродье.

— Ну, во-первых, вам до этого не должно быть никакого дела, — маркиз похлопал Германа по плечу. — А во-вторых, насколько я понимаю, ваша фамилия имеет благородные корни? Вы уж простите меня за то, что я говорю об этом. Но вы из тех Декстеров, что обеднели десять лет назад, вложив деньги в провальное предприятие?

Герман медленно кивнул.

— Так вот. У меня обширные связи в столице, среди тех, кто ценит по-настоящему качественные продукты и готов щедро платить за них. Я познакомлю вас с этими людьми лично. Если вы станете хорошо трудиться, то ферма перестанет быть просто скромным хозяйством обедневшего дворянина. Вы увидите, как быстро меняется отношение людей, когда речь заходит о деньгах.

— Благодарю вас, ваше сиятельство! — Герман растерянно провёл рукой по волосам, продолжая второй обнимать жену. — Боже… я не могу поверить…

— Оставим наших дам. Вашей супруге нужно успокоиться. А мы поговорим о делах, — Кессфорд указал ему на дверь гостиной. — Прошу.

Глава 94

В это чудесное октябрьское утро я проснулась задолго до рассвета. Сердце трепетало, как пойманная птица, но это было самое приятное волнение в моей жизни — светлое, щекочущее, полное предвкушения безграничного счастья. Я подошла к окну и смотрела, как первый робкий луч солнца окрашивает верхушки старых дубов в нежно-розовый цвет. Сегодня я стану женой Эммануила.

Следуя традиции, он провёл ночь перед венчанием в гостинице, и мы должны были встретиться в церкви.

Я медленно повернулась к платью, надетому на портняжный манекен. Мне оно казалось настоящим произведением искусства. Платье было сшито из плотного кремового шёлка, нежно переливающегося под робкими лучами осеннего солнца. Лиф украшали крошечные жемчужины, складывающиеся в изящный узор из вьющихся роз. Длинные узкие рукава из тончайшего кружева заканчивались острыми мысками на запястьях. Юбка пышными тяжёлыми складками спускалась к полу, переходя в длинный, поистине королевский шлейф. Рядом, на дамском столике стоял открытый футляр с украшениями. Это были фамильные драгоценности семьи Кессфорд.

Колье