КИМ 1 (СИ) - Prophet

Лишь возле холма Габитас наши танки попали в засаду. Танкисты слишком поздно обнаружили замаскированные в кустах две немецкие противотанковые пушки Pak-36, поэтому националисты успели дать залп по одному из танков. Один тридцатисемимиллиметровый снаряд бессильно чиркнул по броне, а вот второй, попавший под более удачным углом, вскрыл бронелист и серьезно повредил двигатель.

Ответный залп из двух танковых орудий смешал обе противотанковые пушки с остатками кустарника, но один танк все равно пришлось бросить. Впрочем, имея работоспособную пушку и целых четыре пулемета, у экипажа были все шансы продержаться до эвакуации...

Вскоре после того, как майор Арман доложил комдиву Штерну об успешной зачистке первой линии обороны, к опустевшим окопам выдвинулись республиканские войска, а вместе с ними - и состоявшие из ополченцев похоронные команды. Пусть на дворе было всего лишь начало марта, на улице все равно было тепло и солнечно, и, во избежание болезней, от трупов нужно было срочно избавиться. Поэтому, пока солдаты занимали оборону, а сапёры прикидывали, как бы перестроить позиции так, чтобы они смотрели в противоположную сторону, ополченцы грузили тела погибших националистов на грузовики и телеги вывозили их за город, где экскаватор уже копал ров, которому предстояло стать братской могилой.

Работа по укреплению захваченных позиций продолжалась до самого вечера и только после заката командовавший испанцами полковник Ромеро смог доложить в штаб Хунты обороны Мадрида о том, что республиканцы закрепились в Каса-де-Кампо и готовы удерживать плацдарм столько, сколько потребуется.

Основная цель наступления в Каса-де-Кампо, таким образом, была достигнута. Пускай Французский мост через реку Мансанарес и находился перед захваченной республиканцами линией окопов, но размещенные там пушки и пулеметы блокировали любую возможность подхода националистов к мосту, надежно отрезав университетский городок от снабжения и подкреплений со стороны Каса-де-Кампо. Пока республиканцы удерживают парк, националисты, засевшие в университетском городке, могут рассчитывать на помощь лишь тех частей, что располагаются в их собственном тылу на левом берегу реки.

4 марта 1937 года. 07:44.

Клиническая больница святого Карлоса. Мадрид, университетский городок.

На следующий день после захвата плацдарма в Каса-де-Кампо началось наступление непосредственно на университетский городок. Республиканские части, что стало уже своеобразной традицией комдива Штерна, вошли на территорию городка с рассветом.

Первыми на территории городка оказались республиканские танки БТ-5 и советские БТ-7. Чтобы снизить шум при движении и не так портить дорожное покрытие улиц, танки были сняты с гусениц и передвигались на колесном ходу. Благодаря этому националисты обнаружили танки только в тот момент, когда те уже повернули на проспект Рейес Католикос и оказались в прямой видимости клинической больницы святого Карлоса.

Спохватившиеся националисты незамедлительно открыли по танкам пулеметный огонь, оказавшийся, впрочем, безрезультатным. Пули винтовочного калибра были неспособны пробить броню советских танков, так что стреляли националисты больше для самоуспокоения.

А вот ответный огонь имел совершенно противоположный эффект. Танкистам был дан приказ не церемониться с оборонявшимися, поэтому в каждое окно больницы, из которого велась стрельба, незамедлительно всаживался осколочно-фугасный снаряд. Мощность сорокапятимиллиметровых снарядов была совершенно недостаточной, чтобы повредить стены и перекрытия здания, а вот на то, что чтобы уничтожить пулеметный расчет, ее хватало с лихвой, поэтому очень скоро огонь из окон прекратился.

Подавив огонь противника, танки взяли больницу в кольцо, угрожающе наставив пушечные стволы на соседние здания и не позволяя находившимся в них националистам открыть огонь по штурмовикам, которые были доставлены на грузовиках и тотчас же направились внутрь.

Сперва в здание больницы ворвался первый взвод, сразу же взявший под контроль холл и ведущие в разные стороны коридоры. Затем внутрь вошли второй и третий взводы, которые разбились на отделения и начали методично зачищать здание.

Еще в процессе подготовки инженерно-штурмовых частей нарком Ворошилов обратился за информацией в Осинформбюро, откуда, в числе прочего, узнал, что первой при штурме в помещение входит граната, и только потом – штурмующие. По такому принципу штурмовики и действовали, совершенно не церемонясь с противниками. В каждую дверь и за каждый поворот сначала забрасывали по тяжелой РГО, являвшейся дальнейшим развитием гранаты Ф-1, затем, через приданного каждому отделению переводчика-испанца, предлагали сдаться.

Если в ответ не следовало однозначно выраженного согласия, в помещение забрасывалась еще одна-две гранаты, а затем туда врывались штурмовики, завершая зачистку. Пленных в таких ситуациях предпочитали не брать. В тех же случаях, когда националисты предпочитали сдаться, штурмовики занимали позиции по обе стороны двери и приказывали выходить по одному, предупредив, что сперва через дверь должна вылететь одна винтовка, а затем выйти один человек. Сдавшихся ставили лицом к стене под присмотром пары автоматчиков. Затем проверяли помещение все по тому же принципу – пара гранат для верности, затем контроль. Пленных же вязали и отводили в холл на первом этаже, где те, под присмотром автоматчиков, пребывали в ожидании своей дальнейшей участи.

Благодаря такому подходу удалось зачистить больницу с минимальными потерями. Пару раз националисты, укрывшиеся за стройматериалами, оставшимися в больнице еще с прошлого лета, успешно переждали разрывы гранат и открыли огонь по вошедшим в будущие палаты штурмовикам, в результате чего те потеряли несколько человек убитыми и ранеными. В еще одном случае штурмовики, вошедшие в очередной коридор, наткнулись на стоявший там станковый пулемет, из которого националисты и выкосили все отделение. Выжить удалось только одному красноармейцу, который и рассказал впоследствии, что его отделение перед входом не проверило коридор при помощи гранат, из-за чего и попало в засаду. В остальном же штурм прошел вполне благополучно.

Вскоре здание больницы заняли республиканские солдаты, а штурмовая рота была отведена в тыл на отдых и перегруппировку.

В то же самое время…

4 марта 1937 года. 08:11.

Архитектурный факультет. Мадрид, университетский городок.

Для Максима Белова участие в штурме университетского городка началось со вчерашнего вызова к Артуру Христиановичу Артузову, что показалось Максиму несколько необычным. Ему была решительно непонятна причина такого вызова. В конце концов, где комиссар государственной безопасности третьего ранга Артузов, равный по званию командиру корпуса, и где лейтенант Белов? Тем не менее, в назначенный час Максим дисциплинированно явился в номер отеля, используемый Артузовым в качестве кабинета.

- Здравия желаю, товарищ комиссар! – поприветствовал Максим хозяина кабинета.

- Проходите, товарищ Белов, присаживайтесь, - кивнул Артузов. – Еще в Москве товарищ Киров предупреждал, что вы направляетесь в Испанию для получения боевого опыта. Меня это несколько удивило, учитывая ваш послужной список, все-таки куратор разработок стрелкового оружия и порученец наркома – это, скорее, кабинетные должности…

Артузов замолчал и выжидательно посмотрел на Белова, словно ожидая его комментариев.

- В том числе потому, что я курировал разработку оружия и снаряжения, я и напросился в Испанию. Мне хотелось лично посмотреть, насколько удачными получились наши разработки, - счел возможным пояснить Максим. – А еще понимаю, что близится большая война, во время которой мне советь не позволит отсиживаться в тылу. Вот я и решил получить боевой опыт во время конфликта низкой интенсивности…

- Вы тоже считаете, что близится война с Германией? – заинтересовался Артузов. – Очень интересно! Большинство людей вашего возраста об этом не задумываются…