КИМ 1 (СИ) - Prophet

Первым делом Листер переформировал остатки дивизии Лакалье в отдельную двенадцатую бригаду, посчитав, что называть три тысячи человек личного состава дивизией просто смешно. Командиром этой бригады Листер планировал оставить Лакалье, что привело к конфликту между ними, поскольку Лакалье по неизвестной причине решил, что командовать новым корпусом назначат именно его, а Листер будет при нем кем-то вроде комиссара. Узнав же, что ему предлагается всего лишь должность командира бригады, Лакалье пришел в ярость и немедленно подал в отставку.

В итоге командиром двенадцатой отдельной бригады был назначен итальянский коммунист Нино Нанетти, который сумел не только стать для испанских солдат своим, но и в дальнейшем довольно успешно ими командовать. И это при том, что Нанетти не имел какого-либо специального военного образования!

Помимо двенадцатой отдельной бригады в новообразованный корпус вошли одиннадцатая и двенадцатая интербригады. Одиннадцатая включала в себя франко-бельгийский батальон «Парижская Коммуна», австро-германский батальон «Эдгар Андрэ» и итало-балканский батальон «Гарибальди», а двенадцатая - германский батальон «Эрнст Тельман» и польский батальон «Домбровский».

Также у Листера были отдельный Мадридский артиллерийский полк, укомплектованный тридцатью шестью советскими трехдюймовыми орудиями с советскими же наводчиками и командирами батарей, и прибывшие уже вечером две танковые роты, укомплектованные по новым советским штатам и насчитывавшие по тринадцать танков БТ-5 каждая. Всего же в распоряжении Листера оказалось порядка шести тысяч пехоты при тридцати шести пушках и двадцати шести танках.

Проведя разведку и сочтя линию обороны под Бриуэгой достаточно слабой, командир второй дивизии «Черное пламя» Гвидо Америго Коппи решил не дожидаться подхода первой дивизии «Божья воля» и атаковать своими силами.

Утром восемнадцатого числа итальянцы возобновили наступление, начавшееся с обстрела позиций корпуса Листера из приданных дивизии «Черное пламя» стамиллиметровых гаубиц. Противопоставить огню с закрытых позиций Листеру было нечего, поэтому республиканцам только и оставалось, что прятаться в окопах.

Когда обстрел стих, в наступление пошли танкетки, за которыми следовала пехота. Республиканцы же, обливаясь потом, спешно стали выкатывать на позиции пушки, которые, как оказалось, являются практически идеальным оружием против легкой бронетехники. При удачном попадании трехдюймовый осколочно-фугасный снаряд разрывал соединявшие бронелисты заклепки и надежно выводил танкетку из строя.

Из сорока танкеток, задействованных в наступлении, артиллеристам республиканцев удалось уничтожить четырнадцать, экипажи же остальных предпочли отступить. Однако свое дело они сделали, дав возможность своим передовым частям подобраться к линии окопов.

Начались бои на предельной дистанции штурма. На стороне итальянцев были численное превосходство в пехоте и артиллерии, республиканцы же отвечали кинжальным огнем из ручных и станковых пулеметов, стараясь не подпускать итальянцев близко. Артиллерия же республиканцев переключилась на огонь шрапнельными снарядами, нанося наступающим итальянцам чудовищные потери и не позволяя им подтягивать к окопам подкрепления.

Но наступающих националистов встречали не только пушечным и пулеметным огнем. Бойцы добровольческого батальона «Гарибальди» предприняли попытку распропагандировать своих соотечественников из дивизии «Черное пламя».

- За что вы воюете? - кричали из окопов добровольцы. - Мы защищаем испанскую республику, а вы что здесь забыли?

- Мы сражаемся за великую Италию! - кричали в ответ солдаты экспедиционного корпуса. - Позор прошлой войны, когда проклятые лимонники и лягушатники лишили нас законной добычи, больше не повторится! Под руководством нашего дуче мы сами возьмем себе те земли, которые сочтем своими!

- Мясник ваш дуче, обыкновенный мясник! - отвечали бойцы батальона «Гарибальди». - Вы для него всего лишь пушечное мясо, которое он без малейшего сожаления бросает на убой!

- Дуче стремится возродить Римскую империю и вернуть нашей стране величие, которого мы заслуживаем! - возражали в ответ солдаты «Черного пламени». - А вы предатели, мешающие нашему триумфу!

В итоге, соотечественники, находящиеся по разные стороны окопов, так и не сумели ни о чем договориться. А вскоре позади позиций батальона «Гарибальди» появились танки, огнем своих пушек и пулеметов заставившие сторонников Франко и Муссолини отступить.

На других участках фронта складывалась похожая ситуация, в конечном счете заставившая генерала Коппи прекратить наступление и отозвать свои войска на перегруппировку. Позже в этот день он предпринял еще две попытки штурма, также оказавшиеся безуспешными. Республиканцы стойко держали свои позиции, встречая наступающую пехоту пушечным и пулеметным огнем. Попытки же итальянцев нанести удары по флангам оперативно парировались танковыми контратаками.

Вечером похолодало, и на позиции итальянцев опустился густой туман. Не готовый наступать в условиях настолько плохой видимости, Коппи вынужден был доложить в штаб корпуса о провале штурма и дожидаться первой дивизии «Божья воля», которая должна была прибыть под Бриуэгу не раньше завтрашнего дня.

19 марта 1937 года. 11:47.

Окрестности Бриуэги.

Следующим утром генерал Гвидо Коппи отправил бойцов на разведку и с удивлением для себя обнаружил, что позиции республиканцев пусты. Ночью, под прикрытием тумана, корпус Листера снялся с позиций и отступил в Трихуэке, являвшийся более важным оборонительным пунктом, нежели Бриуэга. Через него проходило широкое шоссе на Гвадалахару, поэтому город нужно было удержать любой ценой.

Узнав об отступлении корпуса Листера, командующий итальянским экспедиционным корпусом генерал Роатта принял решение оставить изрядно потрепанную в боях и понесшую большие потери дивизию «Черное пламя» в Бриуэге, а свежую дивизию «Божья воля» отправить в обход с целью выйти на Французское шоссе южнее Трихуэке, одновременно отрезая его защитников от подкреплений и готовя плацдарм для удара по Гвадалахаре.

Одновременно с выступлением первой дивизии «Божья воля» из Бриуэги, третья и четвертая дивизии, носившие не менее поэтичные имена «Черные перья» и «Литторио», должны были выдвинуться из Альмадронес на Трихуэке и, после его захвата, начать наступление на Гвадалахару.

Однако, планам Роатты в очередной раз помешала погода. Мартовские дожди, исправно лившие в последние дни, размыли грунтовые дороги, по которым двигалась дивизия «Божья воля», и снизили скорость ее наступления, отчего она не смогла перекрыть шоссе, остановившись юго-восточнее города Ториха.

Две дивизии, выдвинувшиеся из Альмадронес, также оказались в затруднительном положении. В размокшей от дождей земле вязли даже солдатские сапоги, не говоря уже про гусеницы танкеток и колеса броневиков и пушек. Единственным путем, по которому могли передвигаться итальянцы, было имевшее твердое покрытие шоссе, отчего колонна из двух дивизий сильно растянулась на марше.

Республиканские силы не преминули воспользоваться возникшими у итальянцев проблемами. Первая Мадридская дивизия, наконец-то переброшенная в зону боевых действий, выступила на север по шоссе, после чего разделилась на две бригады, южную и западную. Западная бригада, в которую входили первый и второй пехотные и первый артиллерийский полки, заняла Ториху, а южная, состоявшая из третьего и четвертого пехотных полков и второго артиллерийского, осталась прикрывать направление на Гвадалахару.

Таким образом, единственный путь, по которому «Божья воля» могла выйти на шоссе, пролегал ровно посередине между упомянутыми населенными пунктами и вел прямиком в клещи Мадридцев, которые, имея более чем двукратное превосходство в личном составе и бронетехнике, могли легко разгромить итальянцев.

Утром того же дня советская добровольческая бригада выступила из Гвадалахары на юго-восток. Двигаясь по шоссе, бригада достигла города Армунья-де-Тахунья, где пересекла реку Тахунья и вдоль ее левого берега продолжила движение в направлении Бриуэги.