Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

И все же звуки труб должны были означать что-то важное. Может быть, передовые дозоры обнаружили армию неприятеля? Хотя это вряд ли… дозоры не сообщают о своих успехах громкими сигналами. Следовательно, если трубы говорят о противнике, значит, инталийцы уже рядом. Совсем близко.

Алкет стукнул пятками бока коня, тот недовольно мотнул башкой, но все же пошел быстрее. Охранники-телохранители тоже пришпорили лошадей. Кавалькада поднялась на один из невысоких холмов, откуда открывался прекрасный вид на долину — здесь каменисто-пыльная местность плавно перетекала в зелень луга. Зелень вялую — трава пыталась рваться к небу, но скудные дожди всячески этому препятствовали. Ну а в ближайшем будущем трава исчезнет, смятая ударами подкованных копыт, вдавленная в пересохшую землю тысячами тяжелых сапог, щедро политая кровью и выжженная огненными шарами магических атак.

Потому что там, всего лишь на расстоянии четырех-пяти полетов стрелы, строились инталийские полки. И их было много, очень много.

Неопытный глаз Алкета не мог достоверно оценить размеры армии Ордена, но было очевидно — битва предстоит нешуточная. И он надеялся, что навыки боевого мага пригодятся там, где не найдет применения его умение владеть мечом. Ладонь Алкета опустилась к поясу, коснулась массивного навершия тяжелого короткого меча. Он взял с собой это оружие, хотя и понимал, что в глазах других волшебников будет выглядеть по меньшей мере смешно. Подавляющее большинство магов верили в свое умение подчинять себе стихии, призывать силу крови — и не доверяли грубому оружию. Но Алкет никак не мог расстаться с прошлым — клинок на поясе внушал ему уверенность и чувство безопасности. Сколько лет он не пускал меч в дело? Сколько лет эта сталь не обагрялась кровью? Тренировок он не прекращал, хотя из ежедневных они стали куда более редкими, но учебный бой и бой настоящий, насмерть, слишком отличаются друг от друга.

Внезапно что-то случилось… что-то странное, одновременно знакомое и чуждое. Голову пронзила короткая, острая боль. Алкет прижал ладони к вискам, и тут же в голове раздался Голос — Голос, который он узнал бы из тысяч.

— Алкет Гард… пришло твое… время…

Маг затравленно оглянулся — но телохранители неподвижно сидели в седлах, и не похоже было, что они что-либо слышали.

— Алкет Гард… ты слышишь мои слова… — Это не было вопросом, и тот, чей Голос сейчас звучал в голове мага, не нуждался в ответах. — Сейчас… только от тебя… зависит будущее… Империи…

Слова доносились словно бы издалека… тихий шепот — но ни один звук не терялся, Алкет прекрасно разбирал каждое слово. Голос был странным — казалось, существо, обращавшееся к Гарду, с трудом выдавливало из себя фразы, причиняя себе этим муку. Может, так оно и было? Ведь легенды гласят, что Эмнаур пал в битве с Богом Света. Конечно, каждый понимает, что Бог не может умереть — Он бессмертен и вечен… но Эмнаур потерпел поражение, и пусть невежды называют это гибелью. В какой-то мере они, возможно, даже правы — Эмнаур исчез из мира, остался лишь его Голос, раз в несколько десятков лет снисходящий к избранному. Сколько сил тратит Он на то, чтобы обратиться к смертному? Быть может, всю, что удается скопить за полвека?

— Алкет Гард… ты избран… ты должен следовать… дорогой своей… судьбы…

— Что я должен сделать? — прошептал маг одними губами. — Направь меня, Эмнаур, укажи путь?

Он прекрасно понимал, что услышит в ответ.

— Алый… свиток… ты достоин его… пришел час…

— Д-да… — пробормотал он. — Я готов. Я сделаю это.

Гард ждал, что Эмнаур ободрит его, даст совет, но Голос молчал. Лишь последний звук, больше напоминающий удовлетворенный вздох, прошелестел и угас. Маг медленно опустил руки, чувствуя, как дрожат пальцы. Что ж… он избран, и с этим ничего не поделаешь. Поначалу, когда голос Эмнаура раздался в первый раз, Алкет находился в состоянии эйфории, но после изучения алого свитка его настроение несколько изменилось. Он понимал, что это заклинание и в самом деле ужасно — и тысячу раз правы были те, кто наложил запрет на призыв.

Тем больше сомнений вызывали слова Бороха… он сказал, что прикоснуться к свитку можно лишь с соизволения богов. Но станет ли заклинание от этого менее ужасным?

И все же ослушаться самого Эмнаура — немыслимо. И потом он, Алкет Гард, всего лишь служитель второго круга, станет по-настоящему знаменит. Он принесет победу Империи. Быть может, сам Император приблизит его, а к тому же… возможно… возможно… в конце концов, сам Борох, как всем известно, стал верховным жрецом после того, как услышал голос Эмнаура.

Маг помотал головой, отгоняя крамольные мысли. Да и хочет ли он для себя такой судьбы?

А ведь старый хитрец Юрай все предвидел… и люди, что готовы выполнить любой приказ, не рассуждая и не возражая, сейчас оказались под руками. Так вовремя, так кстати. А если обыскать обоз, что тащится вслед за армией, наверняка можно будет найти и все другие компоненты древнего заклинания. Хотя чему тут удивляться, Юрай Борох известен своей невероятной предусмотрительностью, иначе не продержался бы столько лет на своем высоком посту. У верховного жреца множество врагов — но ведь до сих пор ничей нож не полоснул в ночной тьме по морщинистому горлу старика, хотя немало нашлось бы в Империи людей, готовых щедро осыпать золотом удачливого убийцу. Кто знает, а вдруг Борох умеет видеть будущее? По слухам, древние маги могли и не такое.

— Я не могу ослушаться Его приказа… — прошептал Алкет.

Он тряхнул поводьями, и конь послушно двинулся вперед. Предстояло найти кого-то из имперских генералов и отдать необходимые распоряжения. И при этом еще доказать, что он, служитель второго круга, имеет право распоряжаться… Правда, о такой возможности Борох тоже позаботился заранее.

Войска Гурана спешно строились для боя. Ставка генералов располагалась непосредственно за линией пехотных полков, но когда Гард добрался туда, выяснилось, что генералы Ви и Седрумм отправились осматривать свою кавалерию. Лишь генерал Ульмир остался в ставке — он командовал объединенными силами имперской пехоты и индарских наемников. А заодно и нестройной, но от этого не менее опасной толпой живых мертвецов, которыми управляли некроманты Триумвирата. Генерал по случаю предстоящего боя был облачен в роскошные, богато изукрашенные золотой насечкой доспехи, его свита блистала гербами самых известных родов Империи, а возвышенность, на которой разместилась ставка, была окружена тремя кольцами конных гвардейцев, закованных в тяжелые латы. Молодой воин, сияющий от оказанной ему чести, сжимал древко знамени Империи, выцветшее от времени полотнище которого видело не один десяток подобных сражений.