Несущие Свет. Противостояние - Дмитрий Воронин

Да, рыцарь в любовно отполированных эмалевых доспехах был молод — но молодость была не помехой надменности и заносчивости, и эти эмоции прекрасно читались на безусом еще лице. Шлем юноша держал в руках, легкий ветерок трепал длинные соломенные волосы. Латы были явно сделаны на заказ, а не получены в арсеналах Ордена, что более пристало бы молодому светоносцу. Вероятнее всего, его родители имели достаточно золота, чтобы снарядить чадо на предстоящую битву… наверное, это золото они желали бы употребить с большей пользой, просто-напросто избавив сынка от превратностей войны, но или не сумели найти подходы к нужным людям… либо…

Гент усмехнулся. Ну да, наверняка золото, не сумев обеспечить дитятке безопасное место в каком-нибудь дальнем гарнизоне, проложило ему дорожку в одно из самых безопасных, как наверняка решили родители, мест в армии — под крылышко Вершителя арХорна. Вполне вероятно, что юнец, разнося приказы и выполняя мелкие поручения, даже не обагрит кровью свой замечательный новый меч.

«Почему это я на него взъелся?» — задал он себе вопрос. И не знал ответа. Просто оттопыривший губу юнец, явно преисполненный собственной значимости, вызывал не самые лучшие чувства. Иногда это сложно объяснить.

— АрЛадук, возьмешь троих латников, поедешь к этому шатру. Твоя задача — узнать, что им надо. Будь вежлив, будь учтив. Мне нужны ответы, а не чьи-то трупы. Понял?

Юнец кивнул, но это движение не удовлетворило арХорна.

— Еще раз повторяю… ты едешь говорить. Не драться.

— Да… Вершитель.

Пауза была почти оскорбительной. И теперь Гент понимал ее причину. Ингар арХорн, добившийся своими талантами одной из ведущих ролей в Ордене, был выходцем из бедной семьи. И это знали все. А вот лорд Ладук арУтрай являлся, что тоже было известно каждому, богатейшим владетелем Инталии, чьему состоянию могла бы позавидовать и сокровищница Обители. Нет сомнения, среди латников немало таких, что носят цвета и гербы Утраев, и понятно, что юнец на всех окружающих смотрит свысока. В том числе и на сына простого пахаря, который волею судьбы отдает ему, сыну лорда, приказы. Да еще учит, как их следует исполнять.

— С удовольствием отправил бы его куда-нибудь в Шиммель, — фыркнул Ингар, когда юноша покинул холм. — Но с его отцом вынуждены считаться и Орден, и Святитель… собственно, этого адъютанта мне навязал лично Верлон. Подозреваю, что новый Святитель желает иметь в моем окружении своих людей… хотя мог бы выбрать для этой роли кого-нибудь поумнее. Юнец настолько спесив, что это переходит всяческие границы. К тому же за последние двадцать дней он устроил пять дуэлей.

— И ему не свернули шею?

— Увы, должен признать, что мальчишка великолепно владеет оружием. Одного противника он убил, остальным потребовалось серьезное лечение… слава Эмиалу, маги быстро поставили их на ноги.

— Ингар, а каков он, новый Святитель?

АрХорн задумался… вопрос был достаточно простым, но легко ли на него ответить? Со смертью Аллендера Орфина, случившейся хоть и вполне ожидаемо, но, как всегда, весьма не вовремя, в Обители разгорелась тихая, едва заметная, но оттого ничуть не менее жестокая борьба за власть. Дьют Верлон, до этого бывший лишь одним из многочисленных помощников Святителя, внезапно вынырнул из безвестности и начал уверенно пробивать себе дорогу к заветному ложу. Орден традиционно не вмешивался в выборы… не вмешивался явно, хотя осторожно высказывал свое мнение. Метиус арГеммит предпринимал отчаянные, хотя и не бросающиеся в глаза попытки поставить во главе Инталии человека, которому доверял. Если бы Орден начал действовать открыто, это вызвало бы волну недовольства… Рыцари Света служили, но не правили, эта традиция родилась очень давно, и разрушить ее означало вызвать далекоидущие последствия. Но временами и арХорн, и арГеммит в беседе за бокалом вина признавали (так, чтобы это не достигло чужих ушей), что лучше бы плюнуть на мнение лордов и простого народа и силой возвести на ложе Святителя человека, наиболее подходящего для этой роли.

Увы… Кто-то из претендентов неожиданно отказался от борьбы за высокий пост, кто-то удалился от дел, а ставленника Ордена как-то утром нашли бездыханным в своей постели. И хотя на теле не было ран или иных следов, свидетельствующих о насильственной смерти, Вершители ничуть не сомневались, что сердце, вдруг остановившееся в груди крепкого пятидесятилетнего мужчины, прекратило свой труд не само по себе. Существовали нужные яды, существовали и люди, умеющие применять их. В этом черном деле свою роль могла сыграть и магия… хотя ее следы волшебники Ордена наверняка сумели бы обнаружить. Парлетт Дега рыл носом землю, но улик собрать ему не удалось, хотя верховный палач и был абсолютно уверен, что к смерти соперника приложил руку Верлон. Доказать это было невозможно — приказ, прежде чем достигнуть ушей исполнителя, кем бы он ни был, прошел через множество уст, и далеко не все те уста еще могли говорить. Тот, кто знает слишком много тайн, долго не живет.

Так или иначе, но, когда пришел день выборов, подавляющее большинство голосов получил сорокатрехлетний Дьют Верлон. Орден скрепя сердце подтвердил овеянную веками клятву верности Инталии и Святителю, и единственным внешним проявлением недовольства был тот факт, что Метиус арГеммит сложил с себя обязанности личного лекаря Святителя — мотивируя это тем, что он-де был личным другом Орфина и следил за его здоровьем исключительно из личных побуждений. Вряд ли это огорчило Верлона — в стенах Обители появилось множество новых людей, и даже почетный караул у дверей Святителя, обычно являвшийся привилегией и почетной обязанностью рыцарей-светоносцев, теперь несли другие воины. Преданные лично Верлону и получавшие золото из его рук.

— Мне кажется, друг мой, что Инталия переживает не лучшие времена… — Хотя отношения Ингара с Гентом и были достаточно доверительными, все же не следовало критиковать власть открыто… Орден клялся в верности государству независимо от того, кто занимает ложе Святителя в тот или иной момент. — Но в нашей истории были и худшие правители.

Тем временем молодой арЛадук в сопровождении троих латников (с холма были прекрасно видны гербы Утраев на их щитах) приближался к шатру, окруженному кольцом воинов. АрХорн снова приник к зрительной трубе…

А потому видел, как, повинуясь неслышной отсюда команде, вскинули арбалеты пехотинцы. И, очевидно, никто не предлагал посланцам Ордена остановиться или повернуть назад.

Их просто убили.

По меньшей мере два десятка арбалетов против четверых всадников — спастись не было никаких шансов. Тяжелые железные стрелы, выпущенные с пятнадцати шагов, легко пробили и эмалевые латы юного арЛадука, и полированный металл доспехов его спутников. Встал на дыбы, а затем тяжело завалился набок смертельно раненный конь, с грохотом обрушились на пересохшую землю закованные в сталь тела. Сразу десяток солдат бросились к упавшим — нет, не для того, чтобы оттащить их на свою сторону в расчете на будущий выкуп, хотя любому было очевидно, что рыцари, имеющие возможность позволить себе такие латы, отнюдь не бедствуют. Видимо, пленники сейчас были не нужны гуранцам — взметнулись кинжалы, добивая поверженных бойцов, а потом солдаты как ни в чем не бывало вернулись на свои посты и принялись деловито заряжать арбалеты.