Чародей поневоле - Кристофер Сташефф

Магнус очень внимательно смотрел на Брома. Похоже, он начал понимать, к чему это все говорится.

— Так поспеши к своим нянькам! — воскликнул Бром и хлопнул в ладоши.— Поспеши к ним и будь с ними, покуда не позовет тебя твоя мать! Будь с ними, покуда твои отец и мать не прогонят страшилищ из нашей страны!

Магнус искоса глянул на мать:

— А маленькие тозе их плогоняют?

— Боюсь, что нет,— решительно заявила Гвен, приподняла малыша и посмотрела ему в глаза.— Ты должен вести себя так, как твой дядя Бром…

Только Род заметил, как тень пробежала по лицу Брома.

— …велит тебе. Ты должен лететь обратно в Эльфландию, к твоим нянюшкам, и быть там, покуда мы с папой не прогоним этих чудищ. Но я буду звать тебя, когда сумею, чтобы поиграть с тобой. Ну, теперь ты послушаешься?

Малыш сердито нахмурил бровки и неохотно кивнул.

— Вот умница! — Гвен поцеловала сына.— А теперь лети!

Магнус посмотрел на Рода. Тот протянул руку, чтобы на прощание сжать пухлую ручонку, но сжал… воздух. Магнус исчез.

— Эти младенцы понятливее, чем нам кажется,— довольно прогрохотал Бром,— ежели говорить с ними прямо.— Он нахмурился и посмотрел на крестьян,— Ну а вы что рты раззявили, деревенщины? Детишек раньше не видали, что ли?

Мужчины вздрогнули и виновато посмотрели на Рода, а женщины только вздохнули, но одна из них сказала Гвен:

— Да будет Господь милостив к вам, леди! И хвала Ему, что мои детушки такого не умеют!

— Ваши дети точно так же балуются, как и мой сынок.— изумленно проговорила Гвен.— Но только и я кое-что умею такое, чтобы с ним управляться. Однако благодарю тебя за пожелание, добрая женщина.

Тут в шатер вошел один из часовых:

— Милорды, вас просит явиться к нему его величество.

Бром нахмурился:

— Что стряслось?

— Да ведьмы друг дружке весть передали, милорд. Корабль-дракон плывет к владениям Бурбона.

Через полчаса, когда основное войско еще снимало шатры и паковалось в дорогу, Летучий легион уже во весь опор проскакал по долине и устремился к востоку. Во главе ехал Род, а рядом с ним — юный колдун Тоби.

— У меня не было времени выслушать вести до конца, Тоби. Кто заметил зверолюдей?

— Матильда, милорд. Она вместе с Марион, своей сестрой, улетел на восток и жил в хижине на высокой скале, которую поставил там для них лорд Габсбург по приказу его величества.

Род кивнул:

— И они по очереди там сидели и ждали, не послышатся ли какие-нибудь странные мысли?

Тоби пожал плечами:

— Как повелел его величество. Час слушали, а час занимались другими делами, а потом снова слушали.— Он краем глаза глянул на Рода.— А ведь это ты уговорил его величество отдать нам такой приказ?

Род нахмурился и покачал головой:

— Что я знаю о том, как надо слушать чужие мысли, Тоби? Это Гвен так предложила. Ну, так кто же услышал мысли зверолюдей? Та, что была в дозоре, или они обе?

— Та, что не была в дозоре, лорд Чародей. Она спала и проснулась, дико крича.

— Та, что спала? — удивленно воскликнул Род, но тут же понимающе кивнул.— Что ж, пожалуй, в этом есть смысл. Быть может, у нее во сне обостряется телепатическая чувствительность.

— Бывает, мы видим сны, которые нам не принадлежат,— признался Тоби.

— Вот как? Гм… Жаль, что я этого не знал. Мне бы это пригодилось.

— Разве Гвендилон не слышит твоих мыслей, когда спит? — осторожно поинтересовался Тоби.

Род покачал головой:

— Ни когда спит, ни когда бодрствует. Похоже, я телепатически невидим.— Говорил он равнодушно, старательно скрывая свои чувства. О подобных вещах он думать избегал, поскольку начинал испытывать комплекс неполноценности перед Гвен.— Ну и что же приснилось Матильде?

— Ей приснилось, будто она гребет веслом на корабле-драконе и слышит, как их вожди говорят о древних богах, коих они прежде почитали, и о новом боге, которого они почитают теперь. Но обо всем этом они говорили без слов, да этот новый бог, похоже, был какой-то жуткий, хотя она его и не увидела.

— Что ж, это неудивительно. Разве у тебя никогда не бывало озарений… ну, вспышек таких, что ли, проблесков, когда вдруг все становится яснее ясного, хотя ты еще не успел выразить это словами?

Тоби нахмурился:

— Бывало, но я никогда об этом не задумывался. И та мысль, что услышала Матильда, длилась не дольше такого вот проблеска.

— Вот как? — Род мысленно навострил уши,— Странно… Стало быть, под этой мыслью таилось какое-то сильное чувство?

Тоби кивнул:

— Очень сильное. Прилив страха и ужаса. Душа зверочеловека на миг воззвала к небесам и древним богам. Но тут он понял, что делает, и мысль его оборвалась. И все же ее достало для того, чтобы пробудить Матильду, и она пробудилась, страшно крича.

— Нечему дивиться. Я так и вообще бы с кровати слетел. Но это нам о многом говорит.

— Верно. О том, что зверолюди приближаются к восточному побережью.

— Не только об этом. Это говорит нам о том, что у зверолюдей есть религия. А до сих пор у нас не было причин даже задуматься о том, что у них есть душа.

— Верно, я об этом не задумывался,— признался Тоби.

— А еще это говорит нам о том, что в новую веру они обращены совсем недавно, и как минимум один из новообращенных этому не слишком радуется. Интересно, что же это за новое божество? И какими способами пользуются тамошние миссионеры, дабы…— Роду припомнилось крещение во времена императора Константина. Крестильная рубаха или смерть.— Но что гораздо важнее, это говорит нам о том, что мысли зверолюдей можно услышать, когда им сопутствуют сильные чувства, а это, в свою очередь, позволяет предположить, что они умеют намеренно скрывать свои мысли.

Тоби сдвинул брови:

— Но… как же это?

— Ты ведь сказал, что мысль оборвалась сразу же, как только зверочеловек осознал, что проштрафился. А это значит либо то, что до той поры он каким-то образом прятал свои мысли, либо то, что они слышны только в моменты проявления сильных чувств.

— О, это верно! — Тоби смотрел на Рода, широко раскрыв глаза.

Род поморщился. Он терпеть не мог восхвалений героям, особенно когда это относилось к нему. Из-за этого сразу приходилось ощущать такую ответственность…

— Мне представляется, что скорее они все-таки способны скрывать свои мысли. Наверняка ими владели хоть какие-нибудь сильные чувства, когда они бесчинствовали на побережье владений Логира, но никто из ведьм не услыхал их мыслей.

— Да! Разве никто из них не дал бы хоть на краткий миг воли своим чувствам в пылу сражения?

Род кивнул:

— Вот-вот, и я о том же. Так что, может быть, все как раз наоборот: их мысли можно прочесть только тогда, когда они намеренно выдают их. Этот мысленный порыв, который уловила Матильда,— он похож на молитву. Ведь молитву всегда намеренно отделяют от себя, пытаясь докричаться до кого-то.