Лифт в разведку. «Король нелегалов» Александр Коротков - Теодор Гладков

Второй разведчик оказался на секретном объекте в… Пенемюнде, группе не менее знаменитого конструктора ракет Вернера фон Брауна…

В Тегеране Александр Коротков зарекомендовал себя не только как опытнейший офицер спецслужб (в этом уже давно никто не сомневался), но и как надежный эксперт по германскому вопросу. Причем — политический зксперт в широком смысле слова, а не только по узким специфическим вопросам разведки. Дело в том, что незаметно для самого себя Коротков глубоко изучил все, что касалось Германии: ее историю, экономику, культуру, расстановку политических сил в разные периоды. Этому способствовали и личный опыт работы в стране, и внимательное изучение разведывательных данных, стекающихся на Лубянку со всех концов света, но так или иначе касающихся «третьего рейха», наконец, долгие беседы с немецкими военнопленными (именно свободные беседы, а не только допросы), в том числе с высокопоставленными офицерами и генералами.

У него сложилось вполне определенное личное представление о том, что происходит сейчас в Германии, на что можно рассчитывать, а на что нельзя. Скажем, он категорически отвергал возможность массового восстания против гитлеровского режима, но вполне допускал узкий заговор военных. У него имелось и свое мнение о послевоенном устройстве в Европе вообще и в Германии, в частности.

Степень эрудиции и понимания проблем, умноженные на незаурядный природный ум и большой опыт, а также твердый характер, намного превышали качества обычного полковника разведки. В этом, возможно, и кроется отличие масштабного работника на любой ступеньке его карьеры, от обычного, пуская очень добросовестного службиста.

Эти качества Александра Короткова подметил второй по значению человек не только в делегации, но в партии и государстве — Вячеслав Молотов. Он явно выделял материалы, подготовленные полковника Коротковым, или его устные ответы на отдельные уточняющие вопросы, даже из тех, что готовили сотрудники его собственного ведомства — Наркоминдела. Разумеется, это вызвало двойственную реакцию у не входящего официально в состав делегации, но все же незримо в ней присутствующего, всевидящего и всеслышащего Лаврентия Берии. Двойственное, потому что, с одной стороны, уважение к Короткову повышало авторитет НКГБ, следовательно, и к курировавшему этот наркомат по линии Политбюро и Совнаркома, ему самому. Однако с другой стороны Берия не любил (впрочем, не только он), когда его «низового» сотрудника самостоятельно замечает и выделяет кто-то из высшего руководства.

Надо признать, что очевидная и со стороны масштабность Короткова хотя и способствовала росту его авторитета среди сотрудников и руководства Лубянки, но в то же время порождала множество явных и скрытых недоброжелателей и завистников. Увы, далеко не каждый способен смириться с тем, что некто, стоящий на одной с тобой ступеньке служебной лестницы (а то и ниже), умнее тебя, способнее, талантливее, наконец, просто популярнее в своей среде.

Старый разведчик, работавший с Коротковым много лет, начиная с середины сорок третьего года, говорил автору: «Я заметил, что все руководители нашего ведомства щедро одаривали Короткова орденами, столько, как он, в разведке не имел никто, но всегда придерживали в званиях и должностях. Это неспроста. А секрет кроется вот в чем: наградить человека орденом за конкретный успех — со стороны высокого начальства, конечно, благородно и — безопасно. А повышать в звании и должности можно только до известного предела, а то, глядишь, тебя самого обгонит».

По мнению автора, очень верно подмечено.

В Тегеране у Короткова случилась приятная и неожиданная встреча с Валентином Бережковым, тем самым, с которым он совершил памятные и весьма, рискованные вылазки из блокированного эсэсовцами советского посольства в Берлине в конце июня 1941 года[130].

За прошедшие два с половиной года бывший первый секретарь посольства совершил, и вполне заслуженно, головокружительную карьеру. Теперь он был одним из помощников наркома иностранных дел СССР Молотова в ранге советника НКВД. Плечи его форменного кителя украшали введенные для дипломатов серебряные погоны с генеральскими зигзагами! Здесь, в Тегеране, Бережков ни больше, ни меньше был доверенным переводчиком на встречах Сталина с Рузвельтом.

В последний день Тегеранской конференции к многочисленной американской делегации присоединился еще один человек: крепко сбитый, хотя уже начавший грузнеть, пятидесятилетний мужчина, шумный и громогласный, с грубоватым лицом, на котором выделялись неожиданно проницательные глаза. Надень на его седовласую голову «двухгаллоновую» стентсоновскую шляпу с загнутыми полями, опояшь поясом-патронташем с двумя кольтами сорок пятого калибра да прицепи к рубашке медную бляху-звезду — и получится вылитый шериф из американских вестернов. То был в недавнем прошлом владелец крупной адвокатской конторы на Колл-стрит миллионер Уильям Донован, глава учрежденного в июне 1942 года президентом Рузвельтом Управления Стратегических Служб (УСС), если попросту — разведки. О полковнике, а потом и генерале Доноване знавшие его люди говорил так: «Республиканец Гувера[131] и ирландский католик — этим все сказано». Неудивительно, что за глаза шефа УСС называли «Диким Биллом», чем в глубине душе он гордился.

Донован был умен, хитер и чрезвычайно энергичен. В кратчайшие сроки ему удалось почти невозможное: сколотить вполне действенную американскую разведку — УСС, ставшую предшественницей Центрального разведывательного управления (ЦРУ). Костяк УСС составили вчера еще штатские люди, большей частью также юристы, которых Донован знал лично. Достаточно назвать Аллена Даллеса, резидента в Западной Европе с местом пребывания в Швейцарии, будущего шефа ЦРУ. Правда, как выяснилось позднее, в принципе проницательный «Дикий Билл» все же знал о некоторых своих сотрудниках далеко не все. А именно: по меньшей мере дюжина из них были источниками информации для советской разведки! В том числе собственный помощник Донована Роберт Ли, кстати, потомок знаменитого генерала южан периода Гражданской войны в США. Об этом своевременно позаботился ныне отчасти рассекреченный советский разведчик Яков Голос.

Едва Коротков вернулся в Москву, как его вызвал к себе нарком Меркулов и сообщил, что через полчаса они выезжают на Центральный аэродром встречать неожиданно прилетевшего в СССР Уильяма Донована. В аэропорту Коротков увидел двух хорошо ему знакомых людей: замнаркома иностранных дел Деканозова и все того же Бережкова. Оказывается, они тоже встречают Донована как представители НКИД.