Еретики Аквасильвы - Ансельм Одли

На этот раз я посмотрел ей в глаза. Кровь прихлынула к моему лицу.

— Нет! Ты ошибаешься!

— Меня тошнит от твоей лжи, Катан! Я не люблю тебя, поэтому твои надежды напрасны! Ты даже не нравишься мне. Делай с Мидием и его жрецами, что хочешь, а я тебе не помощница!

Она повернулась и выбежала из комнаты, проигнорировав мой отчаянный оклик. Дверь захлопнулась, и я услышал ее торопливые шаги в коридоре. Мной овладела тоска. Я чувствовал себя одиноким, покинутым. Мысли судорожно метались в голове, выискивая запоздалые доводы о том, что я не был таким, каким она меня считала. А может быть, был? Я уже не верил самому себе. Мне хотелось умереть. Закрыв лицо руками, я заплакал.

Через пару минут дверь открылась, и кто-то тихо вошел в комнату. Подумав, что это Равенна, я медленно поднял голову. Но у стола стояла не она.

— Катан? — прошептала Илессель.

— Оставь меня в покое.

— Все это неправда.

— Откуда ты знаешь? — сердито спросил я. — Ты ничего не знаешь обо мне и не разделяешь наших религиозных взглядов.

Обойдя стол, она присела на корточки рядом с моим креслом. Судя по всему, Илессель подслушала часть нашего с Равенной разговора. Отныне ей было известно о моей принадлежности к еретикам.

— Не разделяю ваших взглядов? Какая разница? Религия для меня пустое место. Но слова Равенны о Тар'конантурах…

— Они сходятся с «Историей».

— Там тоже нет правды. Подумай о тех, кого она не назвала — о людях, которые принесли честь, и славу твоему семейству. Я говорю о таких героях, как Этий, Кэросий и Тиберий. Даже Ландресса помогала победить Таонетар.

— Однако в нашем роду действительно было много безумцев. И много злодеев.

— Так бывает в каждой семье. Единственное отличие Тар'конантуров в том, что они у всех на виду. Я не маг ума, но даже мне понятно, что ты не похож на сумасшедшего маньяка.

— Зачем же Равенна говорила эти гадости? Почему она разорвала нашу дружбу?

— Не знаю, Катан. Это может объяснить только она сама. Женщины в гневе часто несут полнейшую чушь. Равенна использовала против тебя историю твоей семьи. Но скажи, почему остальные не замечали в тебе «ужасных качеств»? Мы ведь даже не догадывались, что ты из семейства Тар'конантуров — несмотря на твою внешность.

— Она так очевидна?

— Для меня — да. Для других не настолько. Я хорошо запоминаю лица. Как-то раз мне довелось увидеть портреты нескольких Тар'конантуров…

— Я люблю ее, Илессель. Не доверяю ей, но люблю. Мне казалось, что она испытывает ко мне те же чувства. Но теперь я вижу, что ошибался.

— Женщина, которая говорит подобные слова в минуты невзгод и потерь, недостойна любви.

— Все пошло кувырком. Вчерашний вечер стал началом моего падения.

— Катан, ты граф Лепидора. Я знаю, что твое сердце сжимается от горя, но у тебя нет времени на тоску и обиды.

Она подошла к двери и сжала пальцами дверную ручку.

— Мне удалось подслушать один важный разговор. Сейчас я позову сюда Палатину и расскажу вам обо всем. Пусть она тоже послушает.

Илессель вышла из кабинета. Какое-то время я неподвижно сидел за столом, затем вытер лицо рукавом и выпрямился, стараясь выглядеть спокойным и уверенным. Не пристало графу Лепидора плакать и распускать нюни, словно маленькому мальчику. Хотя какая разница? Что толку было притворяться умным и сильным, если мне предстоял самый короткий срок графского правления за всю историю Аквасильвы? Не пройдет и семи дней, как Мидий потребует моего ареста. У меня оставалось два выбора: убить его или бежать. Но я не видел спасения в бегстве. Мне пришлось бы покинуть друзей, а в мире не было такого места, где я мог бы скрыться от Сферы. К чему тогда тревожиться? Пусть Мидий схватит меня, и делу конец.

В коридоре послышались шаги, которые вскоре сменились тихими голосами, что-то обсуждавшими за дверью. Неосознанно воспользовавшись теневым слухом, я застал концовку разговора:

— …Это непростительно. Надо сказать Атеку, чтобы он вышвырнул ее из дворца. Пусть живет в гостинице или на постоялом Дворе. Здесь ей больше не место.

— Хорошо. Я передам ваши слова как указание графа.

Второй голос принадлежал кузену отца, который стал нашим новым распорядителем.

Дверь открылась. В кабинет вошли Палатина и Илессель. Я молча указал им на кресла. Они сели и вопросительно посмотрели на меня, ожидая, когда я начну беседу.

— Илессель, ты хотела что-то рассказать?

— Да, — ответила она и откинула с глаз непослушную прядь волос. — Мидий снова взялся за старые штучки. Он решил наказать меня за непослушание и велел мне не покидать территорию храма. Этот тип ничему не учится. Вчера я пробралась в его кабинет, чтобы испортить несколько праздничных мантий. Представляю, как он злился бы на следующей церемонии. Открывая шкаф, я услышала шаги. Мне пришлось спрятаться среди вешалок и мантий. Мидий вошел в кабинет вместе с помощником — очень старым и мрачным жрецом. Этот хрыч вручил аварху послание, которое ему принес матрос с какого-то торгового судна. Они вскрыли пакет и достали письмо.

— Ты знаешь, о чем там говорилось? — спросила Палатина.

— Я все расскажу. Не перебивайте. Они не читали текст вслух, но позже обсуждали его содержание. Письмо пришло от какого-то торговца из Фарассы. Ему стало известно о скором прибытии в Лепидор большого начальства Сферы. Он спрашивал, может ли Мидий настоять на том, чтобы помощник Премьера разобрался с домом Кэнадрата. Эта просьба разозлила аварха, но старый хрыч жрец сказал, что Кэнадрат вмешался в дело слишком поздно. По словам жреца, война среди торговцев могла причинить ущерб только Лияху Фориту. И еще он сказал, что король позаботится о нем. Я так поняла, что он говорил о Кэнадрате. Это все.

— Разобраться с домом Кэнадрата, — повторила Палатина. — С торговым домом, который объявил войну Фориту.

Речь шла о прибытии большого начальства. Я еще раз обдумал информацию. К нам направлялись иерархи Сферы, но они не потрудились известить Мидия о том, что его подельник Лиях пострадает от торговых войн.

У Палатины, как всегда, уже имелись выводы.

— Почему я не догадалась об этом раньше? Теперь мне все ясно, кроме одного вопроса. Зачем они это делают? Что надеются получить?

— Кто «они»? — спросил я.

— Сфера, дом Форита и их союзники, о которых знает лишь Рантас. Они в этом деле заодно, Катан. За железо борется не только Лиях. Сфера тоже домогается его. Форит — только инструмент для достижения их целей.

— А почему они убили короля? — спросила Илессель. — Неужели только для того, чтобы захватить железный рудник? Сфера зла и хитра, но не так глупа.

— Мы просто не все знаем, — ответила Пататина. — 3а интригами жрецов что-то стоит, однако я пока лишь догадываюсь об этом. Мне кажется, что дело касается империи.